Наша ветеринарка оказалась большим ангаром, построенным явно до революционных событий. Посреди «клиники» расположен какой-то непонятный станок, как я понял для рогатого скота, а за ширмой находится стол из нержавейки для «мелочи», такой, как коты и собаки. Сразу захотелось увидеть в этом заведении представителей Гринписа, но поскольку это единственная операционная для животных в нашем городе, выбирать не приходилось ― оставалось ждать, когда придет местный Айболит.
Ветеринаром оказалась молоденькая девушка, учившаяся в моей же школе, которая сходу заявила о том, что я переквалифицируюсь в ассистенты.
Вид Кота немного напугал ее ― он раздулся еще больше и уже не мог сам вылезти из спортивной сумки, в которой транспортировался в больницу, ее пришлось резать. Коту вкололи лекарство и, по прогнозам ветеринара, он должен был через пару минут вырубиться.
Пока она готовила «операционную», я сидел с Котом и ждал, когда он заснет, но он явно не собирался уходить в царство Морфея. Укол повторили еще дважды, прежде чем препарат сумел побороть упрямое животное, а затем его распластали на столе и намертво прикрепили к нему лапы.
Удушливый запах медкабинета вызывал тошноту, но мне пришлось стоять и держать голову Кота, пока она пинцетом доставала из горла рыбью кость. Но это был не конец ― Кота, похожего на надутую и готовую лопнуть перчатку, нужно было разрезать и зашить трахею.
Мне пришлось искать у Кота шею ― сделать это было непросто, но каким-то чудом я нащупал что-то похожее между головой и телом. Врач быстро сделала надрез, через который из кота начал быстро выходить воздух, от которого воняло рыбой. К нему добавился аромат украинского борща и котлеток с чесноком ― но это уже не выдержал я.
Затем вместе с ней мы быстро гнали воздух к разрезу ― это напоминало процесс сдутия резинового матраса, когда через маленькую дырочку необходимо было прогнать несколько десятков литров воздуха. Постепенно Кот «сдулся» и стал похожим на использованный презерватив, и я было подумал, что все позади. Но врач напомнила, что нам предстоит делать операцию.
По ощущениям, либо ветеринаром она была еще неважным, либо этот раздел медицины не сдала, но на поиски трахеи у нее ушло столько времени, сколько у юноши, занимающегося сексом в первый раз, на поиски реального клитора. Спасла нас смекалка, причем, моя ― я предложил намазать трахею мылом и найти место разрыва по пузырям, которые начнут образовываться в мыльном слое. А потом на ум пришла классика ― рассказ Булгакова о своей фельдшерской практике, когда ему пришлось искать трахею у ребенка. И я вновь выдал очередной лайф-хак, посоветовав резать глубже. А затем вновь вырвал остатки вчерашнего ужина в лоток.
Дело пошло на лад ― ветеринар нашла трахею, но тут Кот, который видно посчитал, что и так слишком долго был в отключке, начал приходить в себя… Мечась по столу, он умудрился укусить врача, каким-то чудом освободил задние лапы, скинув приготовленные лотки на пол. Далее пришел мой черед ― исцарапав до крови руки, Кот начал вставать, и неизвестно, чем бы окончилось дело, если бы девушка не пришла в себя и не вколола в животное еще пару доз лекарства.
С тех пор моя жена, любительница Стива Кинга, начала называть Кота Черч ― именно так звали кота главного героя, которого он носил на кошачье кладбище оживлять. Такое сравнение пришло ей на ум после того, как встав в три часа ночи в туалет, она увидела шатающееся тело Кота, все еще раздутое и издающее утробные каркающие звуки, ковыляющего на кухню в поисках еды.
Наевшись, это тело дошло до нас, залезло на кровать и начало ластиться ко мне ― впервые за всю нашу совместную жизненную историю. Это была благодарность, которую, наверное, не мог лучше высказать самый умный оратор. Со временем Кот пришел в себя ― он уже не надувался, хотя мяукать не может до сих пор. Кстати, остатки хвоста, которые мы впопыхах так и не убрали, Кот нашел на следующий день и… съел. То ли из прожорливости, то ли из какого-то ведомого только ему принципа. В конце-концов не зря древние говорили, что путь воина является путем смерти.
