Пока Катя расплачивалась за продукты, Сергей стоял немного поодаль, будто всё, что происходило у кассы, его совершенно не касалось. Когда она принялась раскладывать покупки по пакетам, он вообще вышел из магазина. Через минуту Катя тоже оказалась на улице и направилась к мужу.
— Сергей, возьми пакеты, — попросила она, протягивая ему две тяжёлые сумки с продуктами.
Он посмотрел на неё с таким выражением, словно она предложила ему сделать что-то унизительное, и с неподдельным недоумением спросил:
— А ты что?
Катя на мгновение растерялась. Она даже не сразу поняла смысл его вопроса. Что значит — «а ты что»? Разве это не нормально, когда мужчина помогает женщине, особенно если сумки тяжёлые? Странно ведь выглядит: жена тащит продукты, а муж идёт рядом с пустыми руками.
— Сергей, они тяжёлые, — тихо сказала она.
— И что? — упрямо бросил он.
Он видел, что Катя начинает злиться, но из какого-то нелепого принципа не собирался брать пакеты. Развернувшись, Сергей быстрым шагом пошёл вперёд, прекрасно понимая, что с такой тяжестью она за ним не поспеет.
«Что значит — возьми пакеты? Я ей кто, грузчик? Или тряпка какая-то? Я мужчина, и сам решаю, что мне делать!» — раздражённо крутилось у него в голове. Настроение у него явно было таким, чтобы задеть жену побольнее.
— Сергей, ты куда? Возьми пакеты! — крикнула Катя ему вслед, едва удерживая слёзы.
Пакеты действительно были тяжёлыми. И он это прекрасно знал — ведь половину продуктов в корзину положил сам. До дома оставалось идти всего несколько минут, но с таким грузом даже короткая дорога казалась бесконечной.
Катя шла и почти плакала. Где-то внутри она всё ещё надеялась, что Сергей просто решил её разозлить, что сейчас обернётся, вернётся и заберёт сумки. Но он не возвращался. Наоборот, с каждым шагом уходил всё дальше.
Ей хотелось поставить пакеты прямо на землю и оставить их там, но она, словно на автомате, продолжала идти.
Дойдя до подъезда, Катя бессильно опустилась на лавочку. Подниматься наверх уже не было сил. От усталости и обиды к горлу подступали слёзы, но она сдерживалась — расплакаться во дворе казалось ей унизительным. И всё же просто проглотить это она не могла. Это было не обычное невнимание. Это было унижение. Особенно больно становилось от мысли, что раньше Сергей был совсем другим — заботливым, внимательным, готовым помочь. И ведь сейчас он всё понимал. Понимал — и всё равно сделал именно так.
— Здравствуй, Катенька! — вывел её из тяжёлых мыслей знакомый голос.
— Здравствуйте, баба Маша, — ответила она.
Мария Ивановна, которую во дворе все звали бабой Машей, жила этажом ниже и когда-то была близкой подругой Катиной бабушки. С самого детства Катя относилась к ней почти как к родной. А после смерти бабушки именно эта пожилая женщина стала для неё настоящей опорой. Других близких рядом у Кати не было: мать давно жила в другом городе с новой семьёй, а отца она не знала вовсе.
Поэтому баба Маша была для неё практически единственным родным человеком. И вдруг Катя поняла, что хочет сделать. Она отдаст ей все эти продукты. Не зря же несла. Пенсия у Марии Ивановны была маленькой, и Катя часто старалась покупать ей что-нибудь вкусное, когда была возможность.
— Пойдёмте, баба Маша, я вас провожу, — сказала Катя и снова подняла тяжёлые пакеты.
Они поднялись в квартиру соседки. Катя поставила сумки на кухне и сказала, что всё это — для неё. Когда баба Маша увидела продукты, особенно деликатесы — шпроты, печень трески, консервированные персики и прочие вещи, которые она любила, но редко могла себе позволить, — у неё на глазах выступили слёзы. Кате даже стало немного стыдно от мысли, что она помогает ей не так часто, как могла бы.
Они попрощались, обнялись, и Катя поднялась к себе.
Едва она вошла в квартиру, из кухни вышел Сергей. Он что-то жевал и выглядел так, будто ничего необычного не случилось.
— А где пакеты? — спокойно спросил он.
— Какие пакеты? — таким же тоном ответила Катя. — Те самые, которые ты помог мне донести?
— Да брось ты, — попытался он перевести всё в шутку. — Устала, что ли?
— Нет, — ровно произнесла она. — Просто кое-что поняла.
Сергей насторожился. Он ждал слёз, скандала, криков, обвинений. Но это спокойствие жены почему-то испугало его сильнее всего.
— И что же ты поняла?
— Что у меня нет мужа, — тяжело вздохнула Катя. — Я думала, что вышла замуж за мужчину. А оказалось — рядом со мной совсем другой человек.
— Не понял… — нахмурился он, стараясь изобразить оскорблённое достоинство.
— Здесь нечего понимать, — спокойно сказала она. — Я хочу, чтобы рядом был настоящий мужчина. А тебе, видимо, удобнее, когда жена берёт на себя мужскую роль. Значит, тебе нужен не я, а другой мужчина.
Сергей покраснел от злости, сжал кулаки, но Катя уже не смотрела на него. Она прошла в комнату и начала собирать его вещи.
Он до последнего сопротивлялся, не хотел уходить и искренне не мог понять, как из-за такой, как ему казалось, ерунды можно разрушить семью.
— Да что такого-то произошло? Всё же нормально было! Ну донесла сама сумки, подумаешь! — возмущался он, пока Катя без лишних слов складывала его вещи в сумку.
— Свою сумку, надеюсь, ты донесёшь сам, — холодно сказала она, даже не взглянув на него.
Катя прекрасно понимала: это был не пустяк. Это был первый явный сигнал. Если сейчас сделать вид, что ничего не случилось, дальше станет только хуже. Он поймёт, что так можно. Что её можно унижать, испытывать, оставлять одну с тяжестью — и потом называть это мелочью.
Поэтому она решила не терпеть, не оправдывать и не ждать, пока станет поздно.
Она просто поставила точку.
И выставила его за дверь.
