— Ты вообще осознаёшь, что натворил? — я смотрела на сына и будто видела перед собой чужого человека, а не своего Дениску.
Передо мной стоял взрослый мужчина, самоуверенный до наглости и убеждённый, что ему всё сойдёт с рук. Он даже не удосужился застегнуть рубашку. Где-то за его спиной, в полутёмном коридоре, мелькнула девица в коротком халате. А на лестничной площадке, прижавшись к стене, тихо плакала Маша. Три года она была невестой Дениса. Добрая, скромная девочка из обычной семьи. Я к ней уже привязалась. Думала, хотя бы у сына семья получится нормальной.
— Мам, ну зачем ты спектакль устраиваешь? — Денис лениво зевнул и облокотился о дверной косяк. — Ну увидела она меня, и что теперь? С кем не бывает. Мы с Машкой всё равно последнее время только ругались. Скучная она.
— Скучная? — я шагнула ближе и почувствовала, как внутри поднимается давно забытая злость. — Это она вытаскивала тебя из депрессии, когда тебя из института выгнали. Это она работала на двух работах, пока ты «искал своё призвание».
— Мам, только не начинай, — он недовольно скривился. — Папа говорит, что мужчина имеет право отдыхать. У него в офисе вообще целый цветник, а ты ведь годами молчала.
Эти слова ударили меня сильнее, чем пощёчина. Значит, «папа говорит». Виктор, мой бывший муж, всё же сумел вложить сыну в голову свою тухлую философию. Я повернулась к Маше.
— Пойдём, Машенька. Тебе здесь больше нечего делать.
— Инна Владимировна, как же так? — всхлипнула она, когда мы спускались к машине. — У нас ведь свадьба в августе должна была быть. Я уже платье присматривала…
Я посадила её на переднее сиденье и завела двигатель. В тот момент я смотрела не на Машу. Я видела себя двадцать лет назад — такую же доверчивую, наивную, уверенную, что любовь и общие цели могут выдержать всё. Мы с Виктором начинали со старого строительного вагончика. Теперь у него «Вектор-Строй», крупные контракты, дорогие подряды и кабинет из карельской берёзы. А тогда я была для него всем сразу: бухгалтером, снабженцем, прорабом и переговорщиком. Я знала каждый мешок цемента, каждую машину щебня, каждую марку бетона. Мы спали по четыре часа, ели лапшу из пакетиков и строили свою будущую империю.
А потом пришли деньги. А вместе с ними — его секретарши, бесконечные «совещания» до утра и моё окончательно подорванное здоровье. Когда у меня начались серьёзные проблемы со спиной и я на полгода выпала из работы, Виктор ждать не стал.
— Инна, пойми, мне нужен крепкий тыл, а не инвалид в руководящем кресле, — сказал он тогда, подсовывая мне бумаги на развод.
Я была слишком измучена, чтобы сопротивляться. Верила, что он хотя бы оставит мне честную долю, ведь бизнес мы строили вместе. Но Виктор всегда умел прятать следы. Он выдавил меня из компании с жалкой компенсацией, которой едва хватило на однушку и лечение. Те, кто ещё вчера улыбался мне и искал моего расположения, исчезли мгновенно. Кому нужна бывшая жена, у которой больше нет ни власти, ни денег? Денис тогда остался с отцом. Виктор пообещал ему машину, лёгкую жизнь и золотые горы. А я, глупая, ещё радовалась: пусть хотя бы сын будет обеспечен.
— Инна Владимировна, куда мы едем? — голос Маши вытащил меня из воспоминаний.
— Ко мне, — коротко ответила я. — Пока поживёшь у меня. А завтра начнём исправлять ошибки. И твои, и мои.
Я посмотрела в зеркало заднего вида. На меня смотрела уставшая женщина с потухшими глазами и седой прядью у виска. Но где-то глубоко внутри просыпалась прежняя Инна — та, которая могла поднять бригаду из пятидесяти мужиков и заставить их работать в три смены в лютый мороз. Вечером, когда Маша уснула в гостиной, я достала из шкафа старую коробку. В ней лежали мои записные книжки: телефоны поставщиков, личные контакты чиновников из стройнадзора, номера владельцев карьеров и заводов.
Многие телефоны, конечно, могли уже не работать. Кто-то вышел на пенсию. Кто-то умер. Но строительный мир — это болото, где люди десятилетиями остаются на своих местах. Я набрала номер Павла Сергеевича. Когда-то я помогла его сыну выкрутиться из серьёзной истории, в которую тот вляпался по молодости после драки. Тогда Павел сказал мне: «Инна, я у тебя в долгу на всю жизнь».
— Алло, Паша? Это Инна. Помнишь такую?
В трубке на несколько секунд повисла тишина. Потом раздался низкий, прокуренный голос:
— Инка? Строительная королева? Ты куда пропала, душа моя? Слышал, Витёк тебя совсем прижал.
— Прижал, Паша. Скажи мне, у Виктора сейчас тендер на южный микрорайон?
— Есть такое. Вцепился намертво. Там миллиарды крутятся. А что случилось?
— А то, что бетон ему поставляешь ты. И я прекрасно знаю: по контракту у него сроки жёсткие. Если он не успеет залить фундамент до конца месяца, штрафы будут такие, что его фирму разнесёт по кускам.
— Инна, ты куда клонишь? — голос Павла стал жёстче. — Это бизнес. Я не могу просто взять и остановить отгрузки.
— Просто так и не нужно. Я знаю, что к тебе скоро должна прийти налоговая проверка. И знаю, кто её заказал. Виктор хочет забрать твой завод за копейки, Паша. Его схема старая: сначала задавить проверками, потом явиться в роли спасителя.
