На другом конце провода послышалось тяжёлое дыхание.
— Откуда знаешь?
— Потому что когда-то я сама помогала ему эту схему выстраивать. Виктор не меняет привычек.
Павел долго молчал. Я слышала, как он щёлкнул зажигалкой, потом шумно выдохнул. В строительстве много значат связи, но нужная информация стоит ещё дороже.
— Если это правда, Инна, значит, Витя совсем страх потерял, — наконец сказал он. — Мы с ним двадцать лет за одним столом сидели.
— Он никого не считает людьми, Паша. Для него все вокруг — расходный материал. Я была женой и партнёром, а стала «инвалидом в кресле». Маша была невестой его сына, а стала «скучной». А из Дениса он лепит такую же бездушную копию себя. Помоги мне — и мы оба не останемся в проигрыше.
— Что тебе нужно?
— Спецификации по его объекту на южном. Я знаю, что он экономит на арматуре. Всегда экономил. Если технадзор увидит это сейчас, пока идёт фундамент, стройку остановят. А у него кредиты в трёх банках, заложена техника и офис. Один месяц простоя — и вся его пирамида посыплется.
— Хорошо, — глухо произнёс Павел. — Завтра пришлю человека с документами. Но запомни, Инна: если ты ошибёшься, он нас обоих в этот бетон закатает.
Я положила трубку. Внутри проснулся азарт. Тот самый, благодаря которому я когда-то выбивала участки под застройку, договаривалась с самыми упрямыми чиновниками и сдавала объекты в срок.
Утром Маша вышла на кухню с опухшими от слёз глазами. Молча села за стол и уставилась в пустоту. Я поставила перед ней кружку крепкого кофе.
— Хватит раскисать, — сказала я, стараясь говорить твёрдо. — Слезами Дениса не вернёшь. Да и такой Денис тебе не нужен. Посмотри на меня. Я плакала годами — и что получила? Болезнь, одиночество и копеечную пенсию. Ты такой жизни хочешь?
Маша тихо покачала головой.
— Нет. Но я его люблю… любила.
— Любовь — это когда тебя уважают. А у вас было другое. Он просто пользовался тобой. Ты была для него удобной женщиной, бесплатной поддержкой и прислугой. Теперь слушай внимательно. Ты молодая, у тебя есть юридическое образование, которое ты забросила ради его капризов. Пора вспомнить, чему тебя учили. Мне нужен человек, который грамотно подготовит жалобы в прокуратуру и стройнадзор. Поможешь?
Маша выпрямилась. В её глазах впервые за утро мелькнул живой интерес.
— На Виктора Яковлевича? Но он же… ваш муж.
— Бывший, — отрезала я. — И он сломал мою жизнь. Теперь его сын попытался сломать твою. Мы не мстим. Мы возвращаем справедливость.
К полудню приехал человек от Павла. В плотной папке лежали копии накладных, результаты независимых экспертиз и фотографии со стройплощадки. Я вчиталась в цифры. Виктор не просто экономил — он беззастенчиво воровал даже у собственного объекта. Бетон ниже заявленной марки, свай меньше, чем по проекту. Это был не жилой комплекс. Это была бомба замедленного действия.
— Маша, записывай, — скомандовала я. — Первый адрес — комитет по строительству. Второй — банк-кредитор. Мы ничего не будем придумывать. Мы просто покажем правду, которую он закопал под красивыми рекламными буклетами.
Следующую неделю мы работали как подпольный штаб. Я обзванивала старых знакомых, которые когда-то были мне обязаны. Оказалось, Виктор успел перейти дорогу многим: кого-то обманул на поставках, кого-то подставил перед заказчиком, кого-то выкинул из проекта без оплаты. Стоило мне подать знак, и люди сами начали приносить информацию.
Денис звонил несколько раз. Сначала требовал, чтобы я «оставила Машку в покое», потом перешёл на крик и оскорбления.
— Ты просто старая обиженная женщина! — орал он в трубку. — Отец сказал, что скоро сама приползёшь к нему просить деньги на лекарства!
— Передай отцу, Денис, что на лекарства у меня хватит. А вот хватит ли ему на адвокатов — большой вопрос.
Я заблокировала его номер. И внутри ничего не дрогнуло. Было больно понимать, что мой сын стал почти точной копией своего отца. Но я уже знала: иногда единственный способ спасти человека — позволить ему упасть. На самое дно. Только там, без папиных денег и чужой защиты, он сможет увидеть, кто он на самом деле.
Развязка пришла быстрее, чем я думала. Через десять дней стройку в южном микрорайоне оцепили полиция и комиссия технадзора. Журналисты, которым я «случайно» подсказала тему, уже снимали сюжеты о «опасном жилье для молодых семей».
Вечером Виктор ворвался ко мне в квартиру. Выглядел он ужасно: дорогой пиджак был измят, лицо налилось багровым, галстук съехал набок.
— Ты что натворила, дура?! — заорал он с порога. — Ты понимаешь, что пустила меня по миру? Счета заблокировали! Банк требует досрочно закрыть кредит!
Я спокойно сидела в кресле с книгой в руках. Маша стояла позади меня, скрестив руки на груди.
— Здравствуй, Витя, — сказала я, даже не поднимая голоса. — Ты, кажется, забыл постучать. Это моя квартира. Та самая, купленная на жалкие крохи, которые ты мне когда-то оставил.
— Я тебя уничтожу! — он сделал резкое движение, будто хотел замахнуться, но я даже не шелохнулась.
