Юлия каждую осень сама меняла зимние колёса.
Не потому что не умела обратиться за помощью, а потому что в октябре на шиномонтаже на Щербакова выстраивалась очередь почти до самой трамвайной остановки. В гаражном кооперативе, где у свекрови был собственный бокс, лежали её колёса.
Четыре чёрных мешка были подписаны маркером: «ПЛ», «ПП», «ЗЛ», «ЗП».
Подписи Юлия поставила ещё прошлой весной, когда Костя отмахнулся:
— Некогда мне с этими мешками возиться.
В субботу она приехала к гаражу около одиннадцати утра.
Ключ от бокса висел на её связке рядом с ключом от почтового ящика и маленьким пластмассовым брелоком в виде клубники. Когда-то его подарила дочь, которой тогда было шесть лет.
Ворота открылись с протяжным скрипом.
Изнутри потянуло запахом машинного масла, сырой фанеры и чем-то кислым. Наверное, Галина Аркадьевна снова оставила в гараже банки с прошлогодними огурцами.
Юлия загнала автомобиль внутрь, поставила машину на ручник и заглушила двигатель.
Серебристая «Крета» была куплена два года назад в автосалоне. Даже сейчас, садясь за руль, Юлия иногда проводила ладонью по панели, словно хотела убедиться, что машина действительно принадлежит ей.
Дальше всё происходило как обычно.
Она отодвинула старую тумбочку с пустыми банками из-под краски, сдвинула велосипед свёкра и полезла за железный шкаф.
Свёкор умер четыре года назад, но его велосипед всё ещё висел на крюке, будто хозяин мог в любой момент вернуться и забрать его.
Шкаф стоял примерно в шестидесяти сантиметрах от стены. В этот узкий проход Юлия протиснулась боком и присела на корточки, чтобы достать первый мешок с колесом.
Но мешок за что-то зацепился.
Юлия потянула сильнее — безрезультатно.
Она включила фонарик на телефоне и увидела, что ткань зацепилась за торчащий из старого поддона гвоздь.
Юлия тихо выругалась и стала осторожно освобождать мешок, стараясь не порвать его.
Именно в этот момент снаружи хлопнула дверца автомобиля.
Затем послышались шаги и знакомый голос:
— Открыто. Смотри-ка. Это она приехала?
Это была Галина Аркадьевна.
Юлия уже собиралась выглянуть из-за шкафа и сказать, что находится здесь.
Но свекровь продолжила говорить, и её интонация заставила Юлию замереть.
— Ну, недолго Юльке на этой машине кататься осталось.
Ей ответил другой женский голос — немного хриплый.
Это была Алла, младшая сестра Кости.
— Мам, тише ты. Вдруг она где-нибудь здесь?
— Где здесь? Машина стоит, а её нет. Наверное, к сторожу пошла воду набрать. Она всегда после колёс руки у него моет.
Юлия действительно всегда ходила к сторожу мыть руки после работы с колёсами.
Оказывается, за её привычками наблюдали гораздо внимательнее, чем она думала.
— Всё равно, — сказала Алла. — Костя просил ничего ей не говорить, пока не подготовит документы.
— А я ей что-то говорю? Я тебе объясняю. Ты только посмотри на эту машину! Ни одной царапины. Не то что твой «Логан» с разбитым бампером.
— Это Игорь разбил мой «Логан», а не я.
— Вот именно. А эта машина будет твоей. Кирюшу будешь возить на занятия, на дачу ездить. А то живёте как чужие — автобус, пересадки.
Юлия сидела за шкафом на корточках.
В одной руке она держала телефон, а другой вцепилась в край мешка.
Фонарик погас сам собой — она выключила его машинально.
Колени уже начали затекать.
— Мам, а Костя точно разведётся? — спросила Алла. — Он ведь уже два года это обещает.
— В этот раз точно. Вчера сам сказал: до Нового года. У него там… Впрочем, неважно. Мужик взрослый, сам разберётся.
— У него другая женщина?
— Алла, не лезь в это. Главное другое: машина оформлена на него. Пока они официально женаты, при разводе её придётся делить. А если он сначала продаст её мне, то делить будет уже нечего.
— А за сколько он тебе её продаст?
— За сто тысяч. Напишем договор. Я якобы передам ему деньги, а кто станет проверять, были они на самом деле или нет? Машина будет моей. Потом я дам тебе доверенность или переоформлю её на тебя, когда всё успокоится.
— А Юлька?
— А что Юлька? Пусть ездит на трамвае. Молодая ещё, ноги есть.
Алла тихо хихикнула.
В её смехе не было настоящей злости — скорее неловкость человека, которому неудобно, но который всё равно не может остановиться.
— А если она узнает?
— Как она узнает? Костя подпишет договор, мы съездим в ГАИ, и всё переоформим за двадцать минут. А ей он скажет, что продал машину из-за кредита. Она ведь никогда не интересовалась его долгами. Да и вообще, автомобиль записан на него. Значит, он хозяин и может распоряжаться им как хочет.
— Мам, но вроде часть денег давала Юлия. Костя говорил, что ей досталось что-то от бабушки.
— Говорил он или нет — какая разница? Деньги пришли в семью, значит, стали общими. Только Игорю пока ничего не рассказывай. Он слишком много болтает.
Женщины ещё некоторое время стояли возле машины.
Галина Аркадьевна обошла автомобиль. Юлия слышала, как её сапоги шаркают по бетонному полу, а ноготь постукивает по стеклу.
