— И коврики новые, — удовлетворённо заметила свекровь. — Она их в прошлом месяце купила. Резиновые, с бортиками. Хорошая хозяйка, ничего не скажешь.
— Мам, пойдём уже, — Алла явно начала нервничать. — Она может вернуться.
— Пойдём. Только огурцы возьму. Достань вон ту трёхлитровую банку.
Звякнуло стекло.
Послышались удаляющиеся шаги.
Затем хлопнула калитка.
Через минуту за стенами гаражей закашлял Аллин «Логан». Его двигатель так чихал на холостых, что звук разносился по всему кооперативу.
Юлия ещё около пяти минут сидела за шкафом.
Не потому, что боялась возвращения свекрови и Аллы.
Просто ноги отказывались слушаться.
Наконец она выбралась из узкого прохода.
Мешок, конечно, порвался по шву, когда Юлия отцепляла его от гвоздя.
Она достала остальные три мешка, подкатили домкрат и сняла первое колесо.
Руки выполняли привычную работу автоматически.
А в голове снова и снова звучала одна и та же фраза:
«Юлька пусть на трамвае катается».
Когда всё было закончено, Юлия пошла к сторожу мыть руки.
Палыч, шестидесятилетний мужчина в тельняшке под ватником, сразу её заметил.
— А, Юль, а у тебя тут свекровь только что была. С дочкой. Огурцы забирали.
— Я знаю, — ответила Юлия. — Я видела.
— А чего же не поздоровалась?
— Не успела.
Она включила воду и стала намыливать руки так тщательно, что пена поднялась почти до локтей.
Домой Юлия ехала медленно.
На светофоре возле Южного автовокзала она вдруг поняла, что не помнит, как проехала последние несколько перекрёстков.
История с машиной была простой, почти математической.
Именно поэтому Юлия знала её наизусть.
Три года назад умерла её бабушка Валя.
Бабушка жила в коммунальной квартире на Уралмаше, в комнате площадью 18 квадратных метров, где всегда пахло корвалолом и геранью.
Свою комнату она завещала не дочери, Юлиной матери, а именно внучке.
Мама не обиделась.
Она только сказала:
— Всё правильно. Ты ведь заботилась о ней больше всех.
Юлия вступила в наследство, подождала полгода и продала комнату.
Она получила 1 200 000 рублей.
Деньги поступили на её личный банковский счёт — тот самый, на который бабушка раньше переводила ей по пять тысяч на день рождения.
Тогда Костя предложил:
— Давай купим нормальную машину? Твой «Матиз» уже стыдно показывать. Добавим свои деньги, возьмём небольшой кредит — и всё.
Юлия согласилась.
Автомобиль стоил 1 900 000 рублей.
1 200 000 она перевела в автосалон со своего счёта. Деньги ушли непосредственно из средств, которые она получила после продажи бабушкиной комнаты.
Костя ещё шутил, что она действует как настоящий бухгалтер и всё проводит через банк.
Оставшиеся 700 000 супруги внесли из общих средств. Часть была из накоплений, ещё часть они взяли в кредит, который потом вместе выплачивали полтора года.
Но машину оформили на Костю.
У него был 15-летний водительский стаж и не было аварий. У Юлии стаж составлял пять лет, а однажды она слегка поцарапала автомобиль на парковке.
Страховка на Костю получалась почти в два раза дешевле.
— Какая разница, на кого оформлять? — сказал он тогда. — Мы же семья.
Теперь, стоя на светофоре, Юлия вспоминала именно эти слова.
Дома Кости не было.
В кухонной раковине стояла его кружка с недопитым кофе и чайной ложкой внутри. Он всегда оставлял её именно так, хотя Юлия много раз просила хотя бы ополаскивать посуду.
На холодильнике под магнитом с Анапой висела записка:
«Я у мамы. Вернусь вечером. Купи хлеб».
У мамы.
Конечно.
Дочь Соня должна была оставаться у Юлиной мамы до воскресенья. У них была своя программа: пироги, мультики и прогулки.
Сейчас Юлия была этому особенно рада.
Она сделала чай, села за кухонный стол и открыла банковское приложение.
Нашла выписку двухлетней давности.
Перевод в автосалон.
1 200 000 рублей.
Назначение платежа: «Оплата по договору купли-продажи автомобиля №…»
Отправитель — Юлия.
Счёт принадлежал ей.
Тот самый счёт, на который пришли деньги от продажи бабушкиной комнаты.
Юлия сделала скриншот.
Потом решила не ограничиваться снимком экрана и заказала официальную банковскую выписку с печатью. В приложении это занимало всего несколько минут. Документ обещали прислать на электронную почту в течение дня.
Затем Юлия достала синюю папку на кнопке.
В ней хранились договор продажи бабушкиной комнаты и свидетельство о праве на наследство.
Она сфотографировала каждый документ.
Юлия понимала, что, возможно, всё это не пригодится.
Возможно, Галина Аркадьевна просто говорила лишнее.
Возможно, Костя ничего не планировал.
Возможно, она неправильно поняла разговор, сидя на корточках за шкафом и обнимая мешок с колесом.
Но в голове всё равно звучал довольный голос свекрови:
«И коврики новые».
Костя вернулся около девяти вечера.
В руках он держал пакет из «Пятёрочки». Внутри были пачка пельменей, кетчуп и бутылка пива.
— А хлеб? — спросила Юлия.
— Ты не купила? Я ведь записку оставил.
