— Не успеешь. Завтра выходит материал о твоих махинациях с государственными субсидиями. Помнишь историю с очистными сооружениями пятилетней давности? Я сохранила копии, Витя. Ты думал, я всё уничтожила? Нет. Я просто ждала подходящего момента.
Виктор опустился на пуфик в прихожей. Его уверенность лопнула, как дешёвый воздушный шар. Вдруг передо мной оказался не грозный хозяин строительной империи, а маленький испуганный человек.
— Инна… Инночка… Зачем ты так? Мы же семья. Ну ошибся, ну развелись… Забирай половину, я всё перепишу. Только останови это.
— Половину? — я усмехнулась. — Витя, завтра твоя компания не будет стоить ничего. Акции обвалятся, техника уйдёт за долги. Ты выгнал меня, когда я была слабой. А я выставляю тебя тогда, когда ты оказался преступником.
В этот момент в квартиру вошёл Денис. Он увидел отца, сидящего в прихожей, увидел меня — спокойную, прямую, больше не сломленную.
— Пап, что происходит? Мне из автосалона звонили, сказали, машину забирают. Кредит не оплачен…
Виктор не ответил. Он только закрыл лицо руками.
Я поднялась и подошла к сыну.
— Машины больше не будет, Денис. И лёгкой жизни за чужой счёт тоже. Твой отец банкрот.
— Но как… почему?
— Потому что нельзя строить на лжи. Рано или поздно такой фундамент даёт трещину.
Я повернулась к Маше.
— Пойдём на кухню, Машенька. Завтра у нас много работы. Павел Сергеевич предложил мне возглавить новый проектный отдел на его заводе. А тебе, если захочешь, найдётся место в юридическом. Будем строить. Только теперь — честно.
Денис остался в коридоре и смотрел на отца. Впервые за долгое время в его глазах появилась растерянность.
— Начинай писать свою жизнь сам, сын, — сказала я. — С самого начала. И сначала поговори со своей совестью.
