Денис остановился перед массивной дубовой дверью и попытался выровнять дыхание. Сердце билось так сильно, что отдавалось где-то в горле. Коридор восьмого этажа бизнес-центра «Северная башня» был залит мягким светом дорогих настенных бра. Кондиционеры ровно гудели, будто отсчитывали последние секунды перед чем-то важным и неизбежным. За широкими панорамными окнами лежал Прибрежный — серый, промозглый, вечно мокрый город, где морось начиналась в сентябре и, казалось, не заканчивалась до мая. Но Денис не смотрел наружу. Его взгляд был прикован к двери.
Он толкнул её и вошёл.
Кабинет оказался огромным — не меньше шестидесяти квадратных метров. Тёмный дубовый пол блестел так, будто его только что отполировали до зеркального сияния. На стенах висели карты морских маршрутов, старые барометры и фотографии кораблей. За массивным столом из красного дерева сидел человек, чьё имя в Прибрежном произносили с особым, почти почтительным страхом. Борис Ильич Морозов — владелец объединённых верфей и Северного морского пароходства, человек, от которого зависела едва ли не половина городской экономики.
Борис Ильич не торопился. Он медленно отложил планшет, снял очки в тонкой золотой оправе и стал протирать стёкла мягкой салфеткой. Денис остался стоять у порога. Молчание становилось всё тяжелее.
— Проходи, — наконец произнёс Морозов. Голос у него был низкий, тяжёлый, словно якорная цепь. — Не бойся. Не съем. Пока.
Денис сделал несколько шагов вперёд. Подошвы его недорогих ботинок оставляли едва заметные следы на безупречном паркете. Он заметил это и почувствовал себя лишним, чужим — будто дворовая собака случайно забрела в храм.
— Говори, — Борис Ильич откинулся в кресле и сложил руки на груди. Его тяжёлый, внимательный взгляд скользнул по Денису сверху вниз: потёртая куртка, простые джинсы, обычный свитер. Всё в нём кричало о том, что он из другого мира. И Морозов прекрасно это видел.
— Борис Ильич, — Денис сглотнул и всё-таки заставил себя начать. — Я пришёл просить руки вашей дочери.
В кабинете стало так тихо, что он услышал, как за окном ветер гонит по мокрому асфальту прошлогодние листья.
— Что? — Морозов чуть приподнял бровь. Он не выглядел злым. Скорее удивлённым. Но в этом спокойном удивлении было куда больше угрозы, чем в крике. — Повтори. Мне, кажется, послышалось.
— Я люблю Катю. Вашу дочь. Мы вместе уже четыре месяца. И… у нас будет ребёнок.
Последние слова Денис произнёс почти шёпотом, но в кабинете они прозвучали как выстрел. Борис Ильич замер. Его лицо, обычно непроницаемое, как борт ледокола, на мгновение дрогнуло. В глазах мелькнуло что-то живое, человеческое. Но тут же исчезло.
— Вот как, — Морозов медленно поднялся из-за стола. Он был выше Дениса, шире в плечах, с фигурой человека, который не только отдавал приказы, но и сам прошёл через шторма, холод и тяжёлую работу. — Значит, простой разнорабочий с моих же верфей приходит ко мне и заявляет, что крутит роман с моей дочерью? С моей Катей, которая, между прочим, учится в Лондоне?
— Она вернулась месяц назад, — твёрдо ответил Денис. — Вы этого не знали. Вы вообще многого о ней не знаете.
Морозов усмехнулся. Усмешка вышла кривой и злой.
— Сколько? — спросил он, обходя стол и приближаясь. — Сколько тебе нужно, чтобы исчезнуть? Пять миллионов? Десять? Называй сумму. Такие, как ты, всегда приходят за одним.
— Мне не нужны ваши деньги, — Денис сунул руку во внутренний карман куртки и достал маленькую тёмно-синюю бархатную коробочку. Положил её на край стола. — Мне нужна ваша дочь. Только она.
Он щёлкнул застёжкой.
Внутри, на чёрном бархате, лежало кольцо. Не новое, не из дорогого салона. Старое, серебряное, пожелтевшее от времени, с маленьким сапфиром, который уже утратил прежний блеск. На внутренней стороне была гравировка. Буквы почти стерлись, но Морозов разглядел их сразу. Он шагнул ближе, всмотрелся — и лицо его изменилось. Кровь отхлынула от щёк, глаза расширились.
«Б. и Н. Навсегда», — едва слышно прошептал он.
Он резко схватил коробочку, поднёс кольцо к настольной лампе, повернул, снова вгляделся. Его руки, обычно уверенные и властные, заметно дрожали.
— Где ты это взял? — глухо спросил он. Голос сорвался на хрип. — Отвечай немедленно.
— В лавке старьёвщика возле Старого порта, — сказал Денис. — Случайно нашёл. Продавец сказал, что его сдала какая-то женщина на прошлой неделе. Сказала, будто кольцо принадлежало её матери.
Морозов медленно опустился в кресло. Какое-то время он сидел неподвижно, глядя в одну точку. Потом поднял голову.
— Кольцо останется у меня, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Напиши адрес лавки и имя продавца. Всё, что помнишь. После этого выйдешь. О Кате поговорим позже.
— Но…
— Я сказал — позже. Иди.
Денис вышел в коридор. Только за закрытой дверью он понял, как сильно у него дрожат ноги. Он достал телефон — шесть пропущенных от Кати. Он не отвечал, потому что хотел сначала поговорить с её отцом. Не хотел пугать её раньше времени. Теперь же понял, что, похоже, открыл дверь туда, куда лучше было не заглядывать.
