После тридцати пяти свидания воспринимаются совсем иначе. Уже не бросаешься в омут с головой из-за одной улыбки, эмоции не перекрывают здравый смысл, а каждого нового мужчину невольно оцениваешь через опыт прошлых лет. И всё же где-то глубоко внутри живёт надежда на маленькое чудо. Именно поэтому я и дала шанс Валере, когда мы познакомились. Ему было сорок.
Он работал инженером-проектировщиком и поначалу производил вполне приятное впечатление. На наших первых встречах в кафе он вёл себя уверенно и спокойно: рассказывал о командировках, рассуждал на серьёзные темы, хвалил мой вкус в одежде и даже однажды сам оплатил кофе, что в наше время уже почти отдельный вид галантности. Выглядел он тоже опрятно: чистые рубашки, аккуратная обувь, в целом образ вполне положительного, состоявшегося мужчины, которого почему-то до сих пор не занесло в семейную гавань.
Тогда я ещё подумала: наверное, просто слишком разборчивый. И, вдохновившись этим выводом, пригласила его к себе на ужин в воскресенье.
К его приходу я готовилась так, будто это был стратегический проект. Решила действовать самым надёжным способом — через еду. А что способно произвести большее впечатление, чем хороший домашний борщ? Настоящий, густой, ароматный, насыщенного свекольного цвета. С утра пораньше я поехала на рынок, выбрала отличную говяжью грудинку на кости, купила настоящую деревенскую сметану — густую, как крем. К борщу испекла пышные чесночные пампушки, мягкие и тёплые. По квартире разносился такой аппетитный запах, что, казалось, даже соседи наверняка чувствовали его через дверь. Я красиво накрыла стол, достала хорошую посуду, постелила скатерть, переоделась в домашнее, но элегантное платье и стала ждать.
Ровно в шесть раздался звонок.
Я открыла дверь и увидела Валеру. Без букета. Без десерта. Без шоколадки. Вообще без ничего. Абсолютно с пустыми руками.
— Привет! — бодро бросил он, снимая куртку. Потом втянул носом воздух и довольно добавил: — О, запах прямо как в столовой у нас в институте. Ну что, корми, я сегодня почти ничего не ел, только бутерброды.
Внутри у меня сразу неприятно кольнуло. Сравнение с институтской столовой было, мягко говоря, не тем, что хочется услышать после нескольких часов у плиты. Но я решила не делать выводов раньше времени: мало ли, человек просто не умеет красиво выражаться.
Мы сели за стол. Я поставила перед ним тарелку горячего борща, рядом — сметану и корзинку с пампушками. В такие моменты обычно ждёшь простой человеческой реакции: что-то вроде «Как вкусно!» или хотя бы благодарный взгляд. Валера зачерпнул первую ложку, попробовал, задумался и вдруг сделал такое лицо, словно оказался на кастинге в жюри гастрономического шоу.
Потом он начал разглядывать содержимое тарелки с таким вниманием, будто искал повод вынести вердикт.
— Ну… в принципе, есть можно, — наконец произнёс он. — Без ужина я, по крайней мере, не останусь.
Я молча посмотрела на него, не до конца понимая, это сейчас была похвала или издёвка.
Но на этом он не остановился.
— Только есть моменты, — продолжил Валера, подцепив ложкой капусту. — Вот, например, нарезка слишком грубая. У моей мамы она получается тоненькая, почти невесомая, а тут такие куски, что чуть ли не отдельно живут.
Я почувствовала, как улыбка на моём лице начинает медленно каменеть. А Валера тем временем вошёл во вкус.
— И сам бульон, — сказал он, покачивая головой, — вроде по цвету всё красиво, но глубины не хватает. Мама, например, всегда добавляет немного сахара и уксуса — тогда вкус становится правильным. А у тебя как-то простовато. И сметана, кстати, не магазинная?
— Нет. Домашняя, с рынка, — ответила я уже совсем без тепла.
— Хм, ну не знаю… всё равно не то. В общем, Лена, борщ — это не просто суп, это целая наука. Старалась ты, конечно, это видно. Для современной женщины и так неплохо, но до маминого варианта тебе ещё далеко.
С этими словами он потянулся за пампушкой, как будто только что вынес справедливое экспертное заключение и теперь может спокойно продолжать дегустацию.
Но именно в этот момент я встала.
Я не стала объяснять, почему режу капусту так, как считаю нужным. Не стала рассказывать, сколько часов варился бульон и какие продукты я выбирала. Просто в какой-то миг внутри всё переключилось. За секунду из гостеприимной хозяйки я превратилась в абсолютно спокойного человека, которому всё стало предельно ясно.
Я подошла к столу, взяла его тарелку прямо у него из-под носа.
— Ты что делаешь? — растерялся Валера. — Я же ещё не доел! Я ведь сказал, что в целом нормально!
Не отвечая, я подошла к раковине и вылила весь борщ в слив.
— Ты нормальная вообще?! — вспыхнул он, вскакивая со стула. — Я тебе замечания по делу говорю, чтобы ты на будущее лучше готовила, а ты просто еду выбрасываешь?!
Я спокойно вытерла руки полотенцем, повернулась к нему и сказала:
