Я поставила бокал обратно на стол и промокнула ладони салфеткой. Пальцы были влажными — не от шампанского, а от пота. Корсет свадебного платья сжимал рёбра, и я никак не могла сделать по-настоящему глубокий вдох.
Андрей сидел слева от меня, его мать, Анна Карловна, — через два стула. Между ними устроился двоюродный брат Андрея, приехавший из Лиссабона. Анна Карловна наклонилась к сыну, и я наконец услышала то, ради чего терпела последние два года.
Но сначала стоит рассказать, как я вообще оказалась за этим столом.
Семь лет я жила одна. После развода у меня осталась трёхкомнатная квартира — подарок родителей, оформленный дарственной ещё до моего первого брака. И дочь Варя, которой тогда было семнадцать.
Я работала логистом в экспортной компании. Маршруты, накладные, таможенные документы. В 2021 году компания начала сотрудничать с бразильскими поставщиками, и я записалась на курсы португальского. Год занятий, три раза в неделю по полтора часа. Сорок восемь тысяч рублей за курс. Язык неожиданно дался мне легко, и уже через год я читала договоры без словаря и напрямую переписывалась с поставщиками. На работе это заметили — зарплату подняли на двенадцать тысяч.
С Андреем я познакомилась в 2024 году. На дне рождения моей подруги Лены, в небольшом грузинском кафе на Покровке. Ему было тридцать восемь, мне — сорок шесть. Он был наполовину португальцем: его мать, Анна Карловна, перебралась в Россию тридцать лет назад и вышла замуж за русского. Муж давно ушёл, а она осталась. Дома они с Андреем говорили по-португальски — привычка, за которую Анна Карловна держалась почти ревниво.
Андрей казался заботливым. Открывал передо мной двери, помогал с пальто, звонил каждый вечер. Когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки, а улыбался он часто. Через две недели после знакомства я пригласила его к себе на ужин. Он принёс бутылку вина за четыреста рублей и букет за триста. Я полтора часа готовила говяжье жаркое и салат из трёх видов зелени. Мы сидели на кухне, и он рассказывал о детстве в Лиссабоне — как мать каждое лето возила его к бабушке. Я слушала и думала: может, на этот раз мне наконец повезло.
Через месяц он познакомил меня со своей матерью. Анна Карловна жила отдельно, в однокомнатной квартире в Люблино. Мы приехали к ней в воскресенье на обед. Стол был накрыт: рыба по-португальски, рис, салат из помидоров. Она оказалась невысокой, сухощавой женщиной с тёмными глазами и тяжёлым, цепким взглядом. На шее у неё висел золотой крестик на тонкой цепочке. Когда нервничала, она постоянно его теребила.
Анна Карловна улыбнулась, пожала мне руку и сказала по-русски с мягким акцентом:
— Очень приятно. Андрей много о вас рассказывал.
— Мне тоже приятно. Он говорил, что вы потрясающе готовите рыбу.
— Ох, это семейный рецепт. Двести лет традиции, — рассмеялась она.
А потом повернулась к сыну, передавая ему хлебницу, и тихо произнесла по-португальски:
— Velha demais para você. Olha essas rugas.
«Слишком старая для тебя. Посмотри на эти морщины».
Я даже не моргнула. Взяла ломтик хлеба и поблагодарила. Рыба действительно была вкусной — этого я отрицать не стану. Готовила Анна Карловна отлично.
За столом она расспрашивала меня о работе, о квартире, о Варе. Вопросы звучали вполне обычно, почти вежливо. Но между ними она бросала короткие фразы Андрею. По-португальски, вполголоса, с улыбкой.
— Quanto ela ganha? Pergunta sobre o trabalho.
«Сколько она получает? Спроси про работу».
Андрей тут же послушно спросил:
— А у вас в компании нормально платят, Нин?
— Нормально. На жизнь хватает.
— Ela é dona do apartamento ou aluga?
«Она владелица квартиры или арендует?»
Андрей кашлянул:
— Ты давно живёшь в своей квартире?
— Двенадцать лет. Родители подарили.
Слово «подарили» Анна Карловна поняла — по-русски она говорила свободно. Уголок её рта едва заметно дрогнул. Она схватилась за крестик и повернулась к Андрею:
— Três quartos. Presenteado. Isso é bom.
«Три комнаты. Подаренная. Это хорошо».
Я положила вилку на тарелку. Руки буквально чесались — хотелось ответить сразу. Но я выдохнула и сказала себе: подожди. Смотри. Запоминай.
Вечером, уже в такси, я сказала Андрею только одну фразу:
— Если твоей маме есть что сказать обо мне, пусть говорит при мне. По-русски.
Он рассмеялся и обнял меня за плечо:
— Мама просто переживает. Она всех так встречает. Потом привыкнет.
Я кивнула. А дома достала толстый блокнот в клетку — тот самый, куда обычно записывала рабочие расходы, — и открыла новый раздел. Без заголовка. Просто дата и сумма.
Профессия логиста учит одному: считать всё, что поддаётся счёту.
За два года отношений я потратила на Андрея шестьсот четырнадцать тысяч двести рублей. Я знаю это точно, потому что записывала каждую трату.
Первая крупная сумма появилась уже через месяц после знакомства. У Андрея «внезапно» сломалась машина. Сначала стартер, потом генератор, потом что-то с ходовой. Он позвонил утром расстроенным голосом:
