Телефон лежал на прикроватной тумбе экраном вверх. Марина шла на кухню за водой, когда короткая белая вспышка уведомления заставила её остановиться.
На экране крупно высветилось имя «Тамарка», а ниже появились четыре строки, после которых по спине пробежал ледяной холод.
«С нотариусом договорилась. В среду приведёшь её и скажешь, что нужно оформить страховку на квартиру. Она подпишет доверенность, даже читать не станет. Потом сразу выставляем жильё на продажу. Через месяц деньги будут у нас».
Марина прочитала сообщение дважды.
Затем медленно отошла от тумбочки, присела на край кровати и посмотрела перед собой.
Из ванной доносился шум воды. Роман что-то негромко напевал, явно довольный собой, прожитым днём и собственными планами.
Семь лет.
Две тысячи пятьсот пятьдесят пять дней совместной жизни, если учитывать високосные годы.
Почти все они казались Марине счастливыми. Почти — потому что последние полтора года превратились в тяжёлое испытание. Именно тогда в их двухкомнатной квартире появилась Тамара, младшая сестра Романа.
Марина поднялась, прошла на кухню и налила себе воды.
Руки не дрожали.
Они были пугающе спокойными для женщины, которая только что узнала, что муж собирается лишить её наследства.
Она медленно выпила воду, поставила стакан в сушилку и вернулась в комнату, будто ничего не случилось.
— Марин, ты не видела мою серую футболку? — крикнул Роман из коридора, выходя из ванной с полотенцем на плечах.
— В шкафу. Вторая полка сверху, — ровно ответила она.
— Спасибо. И ещё: завтра задержусь на работе. Объект сдаём, поэтому к ужину меня не жди.
— Хорошо.
Роман заглянул в спальню.
Марина сидела с книгой и спокойно перелистывала страницы. Никаких слёз, вопросов или подозрительных взглядов.
Он удовлетворённо кивнул и ушёл одеваться.
Марина перевернула очередную страницу, не прочитав ни единой строчки.
Перед глазами стояла бабушка Лидия. Её маленькая кухня, герань на подоконнике, аромат корицы и свежего яблочного пирога.
Квартира на тихой улице была единственным, что осталось у Марины от человека, который любил её искренне, не требуя ничего взамен.
После смерти бабушка завещала внучке небольшую однокомнатную квартиру.
Марина сдавала её, а все деньги от аренды перечисляла на общий семейный счёт. Ей казалось, что так поступает ответственная жена. Она считала это жильё их общей финансовой опорой.
Теперь выяснилось, что муж и его сестра собирались выдернуть эту опору прямо у неё из-под ног.
Тамара поселилась у них полтора года назад.
Она приехала с двумя огромными чемоданами, опухшим от слёз лицом и обещанием задержаться максимум на пару недель.
Пара недель постепенно превратилась в месяцы. Потом месяцы слились в бесконечное совместное проживание.
— Марина, я ведь не посторонний человек, — говорила Тамара в первые дни, устраиваясь на диване в гостиной. — Я родная сестра твоего мужа. Мне нужно совсем немного времени, чтобы прийти в себя и снова встать на ноги.
— Конечно, оставайся столько, сколько понадобится, — искренне отвечала Марина. — Мы обязательно тебе поможем.
— Вот это я понимаю, настоящая семья. А то в Самаре я пережила такое, что и врагу не пожелаешь.
Тамара рассказывала о провалившемся бизнесе. Она открыла небольшую пекарню и вложила в неё все деньги.
Средства дала мать. Ради дочери женщина продала трёхкомнатную квартиру, приобрела себе маленькую однушку, а оставшуюся сумму отдала Тамаре на развитие дела.
Пекарня закрылась через восемь месяцев.
Тамара вернулась домой без денег, без бизнеса и без желания признавать собственные ошибки.
— Мне нужен ещё один шанс, — повторяла она за ужином. — Теперь-то я понимаю, как всё нужно делать. Тогда место оказалось плохое, а аренда была просто сумасшедшая.
— Может, для начала стоит устроиться на обычную работу? — осторожно предлагала Марина. — Осмотреться, накопить немного денег, а потом снова думать о своём деле.
— Ты ничего не понимаешь. Работать на кого-то — это настоящее рабство. Свободу даёт только собственный бизнес.
Роман во время таких разговоров обычно молчал, жевал ужин и согласно кивал.
Марина тогда всё ещё верила, что ситуация временная. Тамара найдёт работу, снимет жильё и постепенно устроит собственную жизнь.
Надежда была слабой, но пока ещё существовала.
Через два месяца золовка впервые заговорила о бабушкиной квартире.
Начала осторожно, будто тема возникла случайно.
— Сколько тебе платят арендаторы? Тысяч двадцать?
— Двадцать пять.
— Совсем смешные деньги. Если квартиру продать, можно получить миллиона четыре. Район хороший, метро недалеко.
— Я её продавать не собираюсь, — мягко сказала Марина. — Это память о бабушке.
— Память нужно хранить в душе, а не в старых стенах, — усмехнулась Тамара. — Четыре миллиона — огромная сумма. На неё можно столько всего сделать.
— Например, снова открыть пекарню? — Марина посмотрела ей прямо в лицо.
Тамара отвела глаза.
Однако уже через неделю вернулась к разговору, выбрав другой подход.
