— Не нравится моя готовка — выход там. Это мой дом, а не ресторан, — сказала невестка, уставшая терпеть вечные упрёки свекрови
— Что это с тобой сегодня? — Анна Михайловна пристально посмотрела на невестку, будто хотела прожечь её взглядом насквозь. — Ты решила мне тут характер показать?
Лена спокойно встретила этот тяжёлый взгляд и ответила без дрожи в голосе:
— Если вам здесь что-то не нравится, вы можете уйти. Дверь вон там, справа.
Даже самой Лене происходящее казалось каким-то абсурдным. Она всегда была уверена, что готовит вполне прилично. Более того, муж постоянно нахваливал её блюда. Особенно он любил её наваристый борщ, сочные домашние котлеты и румяную выпечку. Но всё изменилось после знакомства с Анной Михайловной — свекровью, которая считала себя тонким ценителем кухни, но добрых слов почти никогда не произносила.
Каждый раз, садясь за стол, свекровь обязательно находила, к чему придраться. То картофель у Лены был «недоваренный», то суп «как вода», а однажды она и вовсе заявила, что у котлет «какой-то подозрительный привкус». Кухня, которую все домашние всегда ели с удовольствием, в её устах превратилась чуть ли не в «помои», которые «стыдно нормальным людям ставить на стол».
Лене было обидно слышать подобное. Ведь муж и сын действительно радовались каждому её блюду. Особенно она любила печь: пироги получались пышными, шарлотка — душистой, печенье — рассыпчатым. И оттого постоянные замечания свекрови ранили её ещё сильнее.
— Не бери близко к сердцу, — успокаивал её муж, обнимая за плечи. — Главное, что мне вкусно. Мама не со зла. У неё просто такой… своеобразный способ подтолкнуть человека к совершенству.
— Странное совершенство, — возмущалась Лена. — С такими «советами» она скоро всех вокруг себя распугает.
— Уже распугала, — вздохнул муж. — Ты же знаешь, они с тётей Шурой почти перестали общаться после того, как мама назвала её жареную картошку горелой.
— Может, ей тогда вообще не есть у других людей? — предложила Лена, хотя сама понимала, что это скорее нервная шутка. — Раз ей везде всё не так.
— Может быть, — согласился муж, но тут же добавил: — Только её уже не исправишь. Придётся терпеть.
— Или хотя бы перестать звать её к нам, — с надеждой посмотрела на него Лена.
— Лен, ну мы же уже договорились отметить её день рождения у нас, — напомнил он.
— Да, договорились, — тяжело выдохнула Лена, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.
Готовиться к празднику она начала за две недели. Лена решила, что на этот раз сделает всё безупречно и накроет такой стол, к которому невозможно будет придраться. Она даже позвонила свекрови, чтобы уточнить её пожелания.
— Анна Михайловна, вы помните про наш семейный праздник? — спросила она как можно вежливее.
— Если ты называешь мой юбилейчик какими-то посиделками, то да, помню, — сухо ответила та, сразу дав понять, что формулировка ей не понравилась.
— Я хотела узнать, что бы вы хотели видеть на столе? — продолжила Лена, решив пропустить колкость мимо ушей.
— Желательно что-нибудь нормально пропечённое, не пережаренное и съедобное по консистенции, — язвительно произнесла Анна Михайловна.
— Я постараюсь учесть ваши пожелания, — спокойно сказала Лена.
— Мне, по большому счёту, всё равно. Сделайте пару салатов. Лёша любит столичный и с горбушей. На горячее что-нибудь простое, а торт я сама куплю в кондитерской.
Но Лена отлично понимала: свекрови вовсе не всё равно. Анна Михайловна обожала критиковать, и этот праздник наверняка собиралась превратить в очередной показательный разбор невесткиных «ошибок». Денег у семьи хватало, чтобы отметить день рождения в ресторане, но свекровь выбрала именно домашний вариант — мол, «хочется отдохнуть, а не бегать самой».
На этот раз Лена решила подойти к делу со всей серьёзностью. Она заранее составила меню и даже привлекла мужа к дегустации.
— Лёша, быстро за стол! — позвала она, едва он переступил порог после работы.
— А руки можно даже не мыть? — удивился он, улыбаясь.
— Здесь помоешь, — Лена указала на раковину. — А теперь открывай рот! — и протянула ему ложку с салатом.
— Это что у нас? — спросил Алексей, принимая пробу.
— Несколько вариантов твоих любимых салатов: три версии столичного и три с горбушей. Выбери лучший. И если твоя глубокоуважаемая мама хоть слово скажет против, ты встаёшь на мою сторону и заявляешь, что именно ты настоял на этом рецепте!
— Ого, какая стратегия, — рассмеялся муж. — Ладно, за такую дегустацию я готов быть союзником.
Накануне праздника Лена выложилась по полной. Она выгладила рубашки мужу и сыну, достала новую скатерть, купила свежие цветы и постаралась создать в доме по-настоящему праздничную атмосферу.
— Дима, за столом не чавкай! — наставляла она сына. — Лёша, а ты сразу переводишь разговор, если начнутся опасные темы.
— Да перестань ты так переживать, — успокаивал её муж. — Ну не понравится ей что-то, и что с того?
— Нет, я хочу, чтобы всё было идеально, — твёрдо сказала Лена. — И если эта ведьма всё равно найдёт повод придраться, пусть всем станет понятно, что дело не в еде, а в её злости и зависти. Пусть ей самой будет неловко.
В день праздника, кроме Анны Михайловны, пришли и другие родственники: золовка Вика, почти не выпускавшая телефон из рук; дядя Виталий, известный любитель выпить; и та самая тётя Шура, с которой свекровь ради подарков временно восстановила мир.
— Ой, какие цветы красивые! — восхитилась тётя Шура. — Обожаю, когда дома стоят живые букеты.
— Спасибо, я тоже их люблю, — улыбнулась Лена.
— Значит, на общий букет деньги нашлись, а для матери — нет… — негромко пробурчала Анна Михайловна.
— Что вы, для вас тоже есть! — Лена вынесла из соседней комнаты большой букет и вручила свекрови. — С днём рождения!
Анна Михайловна явно не ожидала такого поворота и даже немного растерялась. Она выдавила короткое «спасибо», а Лена сделала вид, что не заметила её замешательства, и продолжила хозяйничать у стола.
— Лёша, Дима, помогите расставить салаты, — попросила она мужа и сына, оценивая, куда лучше поставить блюда.
Алексей вынес большую стеклянную миску со столичным салатом, а Дима аккуратно поставил на стол слоёный рыбный салат. Найти место для закусок оказалось непросто: на столе уже стояли овощные нарезки, фрукты, мясные тарелки и несколько видов сыра. Лена действительно постаралась учесть вкусы всех гостей, чтобы никто не чувствовал себя забытым.
— Ой, это мне не накладывай! — Анна Михайловна скривилась, указывая на миску со столичным.
— Почему? Вы же сами просили его приготовить, — спокойно напомнила Лена.
— Это столичный? — свекровь недоверчиво посмотрела в миску. — Какой-то он странный на вид.
Дядя Виталий, который уже давно с нетерпением вертел в руках рюмку, не выдержал:
— Да хватит уже придираться! Давайте выпьем и закусим. — Он выразительно посмотрел на запотевшую бутылку.
— Правильно! — поддержала тётя Шура, поднимая рюмку. — За тебя, дорогая именинница!
Анна Михайловна кивнула и начала осторожно ковырять вилкой салат, будто проверяла его на опасность.
— А мясо какое положила? Курицу? — спросила она, подняв глаза на Лену.
— Нет, говядину, — спокойно ответила та.
— А я люблю с курицей, — протянула Анна Михайловна и демонстративно отложила вилку.
— Ваш сын любит с говядиной, — парировала Лена.
Лёша, помня о данном обещании, тут же поддержал жену:
— Да, мам, я сам выбрал вариант с говядиной.
Анна Михайловна снова взяла вилку и, словно делая всем огромное одолжение, отправила в рот маленький кусочек. Гости притихли, ожидая её вердикта. Все знали: критиковать чужую еду было для неё почти любимым развлечением.
— Мясо жёсткое, как подошва, огурцы какие-то скользкие… — наконец произнесла она. — Убери мою тарелку, я возьму что-нибудь другое.
— А вам салат понравился? — Лена повернулась к дяде Виталию.
Тот даже вздрогнул от неожиданности, поняв, что вопрос адресован ему.
— Очень вкусный! — быстро сказал он, глядя на свою уже пустую тарелку. — Огурчики особенно удались, сразу видно — домашние.
— Мне тоже понравилось, — поддержала тётя Шура. — Говядина мягкая, ни одного жёсткого кусочка не попалось.
— Вика, можно тебя на минуту от телефона оторвать? Попробуй, пожалуйста, салат, — обратилась Лена к золовке. Голос у неё был спокойный, но в нём слышалась настойчивость.
Вика удивлённо подняла глаза от экрана.
— Хорошо, конечно, — пробормотала она и отложила телефон.
Она попробовала салат, прожевала и неожиданно искренне улыбнулась.
— Слушай, очень вкусно. Я раньше только с курицей ела, мама всегда так делала. Мам, может, и нам теперь попробовать с говядиной?
— Даже если бы захотела, всё равно не смогла бы, — отмахнулась Анна Михайловна. — Я привыкла готовить из нормальных продуктов и по правильным рецептам. А вот этот рыбный салат вообще смех. Для свиней, а не для людей.
— Вы ведь его даже не пробовали, — Лена уже начинала терять терпение, но всё ещё старалась держаться.
— А зачем пробовать, если он и выглядит отвратительно! — свекровь брезгливо поморщилась. — Смотри, уже весь потёк. Надо было рыбу нормально от жидкости отжать. Честное слово, как будто свиньям накладывали…
С этими словами она отодвинула тарелку и потянулась за колбасой. Но Лена опередила её и забрала тарелку прямо из-под вилки.
— Не нравится моя еда — можете покинуть мой дом. У меня здесь не ресторан, — твёрдо произнесла она.
Анна Михайловна застыла с вилкой в руке. Казалось, она не могла поверить, что невестка не только посмела ей возразить, но и выгнала её из собственного дома в день рождения.
— Да, вы всё верно услышали, — продолжила Лена, заметив её оцепенение. — Я вижу, что остальным гостям еда нравится. А ваша бесконечная критика моих блюд мне надоела. Вам, наверное, лучше уйти от этого стола, а заодно и из дома, где так плохо кормят.
Анна Михайловна перевела взгляд на сына, очевидно ожидая, что он сейчас вступится за неё. Но Лена тут же сказала:
— Лёша не обязан вас защищать. Если вы не уважаете вкусы собственного сына, почему он должен поддерживать вас?
Свекровь растерялась. На мгновение Лене даже стало её жалко, но она быстро взяла себя в руки и повторила:
— Анна Михайловна, уходите.
— Ань, ты ведь вечно всем недовольна! — неожиданно вмешалась тётя Шура. — Мою картошку все едят и нахваливают, а ты всё «горелая да горелая». Разве не так? — она с вызовом посмотрела на именинницу.
— Да пошли вы все… — только и выдавила Анна Михайловна.
Она резко развернулась и пошла к выходу. Но, сделав несколько шагов, остановилась, вернулась, достала свой букет из вазы и с гордым видом направилась в прихожую.
— Цветами, значит, не побрезговала. Уже хорошо, — заметил дядя Виталий, поднимая рюмку.
После того дня Анна Михайловна больше ни разу не пришла к Лене в гости. Она звонила только Лёше, спрашивала о нём и внуке, но имя невестки демонстративно не произносила. Лена из-за этого совсем не переживала — скорее наоборот.
Зато остальные родственники, к её удивлению, стали относиться к ней с большим уважением. Даже Вика на семейных встречах теперь откладывала телефон и спрашивала, чем помочь на кухне. Все последующие праздники снова проходили у Лены и Лёши, но свекровь продолжала их игнорировать, бережно выращивая обиду не только на невестку, но и на тётю Шуру, и даже на собственную дочь, которую считала предательницей.
— Ничего, пообижается и успокоится, — говорил дядя Виталий.
Правда, когда именно это случится, он никогда не уточнял.
