Мой муж весь вечер нахваливал бывшую жену на моём 30-летии. Я тоже решила не оставаться в стороне.
Мне исполнилось тридцать лет. Первый по-настоящему круглый рубеж. Возраст, когда женщина уже обычно ясно понимает, чего ждёт от жизни, а некоторые мужчины рядом с ней, похоже, всё ещё никак не могут распрощаться с затянувшимся подростковым периодом. Моему мужу Илье — тридцать четыре. Вроде бы возраст уже вполне серьёзный, но в тот вечер вместо зрелости и такта он показал редкое сочетание самоуверенности, глупости и удивительной храбрости.
Ты замечала, как некоторые мужчины обожают прикрываться «объективностью»? У них есть особый талант — вывалить неприятную правду именно тогда, когда их об этом никто не просил, а потом искренне хлопать глазами: «А что такого? Я же просто честно сказал!» Какой-нибудь европеец, наверное, десять раз взвесил бы каждое слово, хотя бы из страха потом оплачивать консультации юристов, а наши — люди с открытой душой. Что пришло в голову, то тут же и вылетело наружу, желательно при свидетелях и погромче.
Гости уже собрались. Родня, мои подруги, его приятели и, разумеется, свекровь — без тяжёлой артиллерии семейные торжества у нас, видимо, не считаются полноценными. Стол был заставлен блюдами так, что свободного места почти не осталось. Я два дня провела на кухне, готовила всё, что любит Илья, старалась выглядеть идеальной женой и хозяйкой.
Поначалу вечер шёл вполне мирно. Но затем лёгкий ветерок неловкости очень быстро превратился в настоящий шторм бестактности.
Илья попробовал мой фирменный жюльен. Пожевал, задумчиво прикрыл глаза и выдал:
«Вкусно! Мясо мягкое. Но Кристина, моя бывшая, добавляла туда немного трюфельного масла и щепотку мускатного ореха. Совсем другой вкус получался! Тебе бы как-нибудь взять у неё рецепт. Вы же обе современные женщины — чего вам делить?»
Я промолчала. Гости за столом дружно сделали вид, что внезапно нашли в колбасной нарезке что-то невероятно увлекательное. Свекровь одобрительно хмыкнула в салфетку.
Но дальше стало только интереснее. Илья выпил пару рюмок коньяка — и его понесло в глубины житейской философии. Невидимый дух Кристины уже не просто присутствовал рядом, а буквально занял почётное место во главе стола. Выяснилось, что Кристина безупречно гладила брюки — «стрелки были острые, ребята, прямо как бритва!» Кристина никогда не задерживалась, когда собиралась куда-то выходить. Кристина зарабатывала почти наравне с ним и вообще была «настоящим надёжным партнёром по жизни». К середине вечера у меня появилось устойчивое ощущение, что мы собрались не на мой тридцатый день рождения, а на торжественную канонизацию святой Кристины Великомученицы.
Апогеем стал момент, когда Илья, уже раскрасневшийся, довольный и окончательно уверенный в собственной неотразимости, поднялся для главного тоста. Он постучал вилкой по бокалу. Все притихли. Он посмотрел на меня с нежностью бульдозера и произнёс речь, которую я, кажется, буду помнить до старости:
«Любимая! До тебя я был женат на почти идеальной женщине. Кристина была образцом порядка. Я тогда думал, что лучше уже не бывает, и наше расставание казалось мне настоящей трагедией. Но потом в моей жизни появилась ты. Да, ты не умеешь так виртуозно экономить, в твоём шкафу всегда царит творческий беспорядок, а стрелки на моих брюках теперь живут какой-то своей независимой жизнью… Но знаешь что? Я понял, что с несовершенной женщиной жить намного веселее! Ты научила меня принимать несовершенство мира! Так выпьем же за мою самую любимую, тёплую, домашнюю катастрофу!»
Подруга справа от меня поперхнулась минералкой. Свекровь застыла с куском рыбы на вилке. За столом повисла плотная, звенящая тишина — такая густая, что стало слышно, как на кухне ровно гудит холодильник.
А Илья стоял с бокалом в руке и сиял, как отполированный самовар. Он действительно был уверен, что только что сказал лучший тост в истории семейных праздников. Что сделал мне необычный, глубокий и щедрый комплимент.
Я посмотрела на него. Взяла бокал шампанского. Улыбнулась так широко и нежно, что самодовольная улыбка на лице Ильи начала медленно съезжать вниз, буквально по миллиметру. Затем я спокойно поднялась, обвела взглядом окаменевших гостей, поправила волосы и сказала:
«Спасибо, Илюша. Ты абсолютно прав — всё действительно познаётся в сравнении! Знаете, дорогие гости, до Ильи за мной ухаживал Денис. О, это был не мужчина, а воплощённый проект успеха. У него был идеальный пресс, бизнес уверенно шёл в гору, а по выходным он мог внезапно увезти меня на шопинг в Европу. Он угадывал мои желания, дарил бриллианты, а в постели устраивал такие карнавалы, что соседи, наверное, завидовали сквозь стены. Я тогда думала, что жизнь рядом с таким Аполлоном — это верх женского счастья.»
Я сделала выразительную паузу. Даже муха, кружившая над оливье, будто зависла на месте.
