Мне сорок девять. Я устроила безупречный ужин для мужчины сорока шести лет — а он ушёл уже через час, объяснив это тем, что «собака дома одна».
Мне 49, ему 46. Мы познакомились в приложении для знакомств, пару недель переписывались, потом дважды встречались в кафе. Всё казалось многообещающим: лёгкие разговоры, долгие взгляды, он даже взял меня за руку, когда провожал к метро. И я решила пригласить его к себе на ужин.
Я подумала: вот оно, возможно, начало чего-то настоящего.
Он пробыл у меня ровно час. А потом ушёл, сославшись на то, что его собака скучает дома одна.
Я готовилась так, будто ко мне приезжала английская королева
За три дня до свидания я жила в таком режиме, словно меня отправили на важнейшую миссию.
Я вымыла окна, хотя он вряд ли собирался рассматривать стёкла. Постирала шторы. Купила новые полотенца в ванную — просто на всякий случай. Отчистила плиту до такого блеска, будто она должна была пройти санитарную проверку. Даже навела порядок в холодильнике, словно он мог внезапно открыть его и оценить содержимое.
Меню я продумывала почти как шеф-повар ресторана. Не какие-нибудь макароны с сосисками — нет. Я выбрала утку с апельсинами, потому что мне показалось, что это звучит элегантно. Салат тоже был не обычный, а с руколой, грушей и голубым сыром. Десерт я купила в дорогой кондитерской — тирамису за полторы тысячи рублей. Винную полку в магазине изучала минут тридцать: читала этикетки, делала умный вид и пыталась выбрать что-то «подходящее».
Для себя я тоже подготовилась: новое платье, туфли, маникюр. Хотя в обычной жизни я хожу с короткими ногтями и чаще выбираю джинсы.
В голове весь вечер крутился один и тот же сценарий: мы сидим за столом, разговариваем, потом перемещаемся на диван, а дальше… ну, понятно. Я почему-то была уверена: если всё организовать идеально, если очень постараться, он обязательно останется.
Когда он пришёл, я стала не женщиной, а обслуживающим персоналом
Раздался звонок в дверь — и мне показалось, что я мгновенно превратилась в другого человека.
Я встретила его с такой улыбкой, будто он вернулся из дальнего похода. Начала суетиться: «Проходи, раздевайся, вот тапочки, хочешь воды? Или сразу вина?»
Он вошёл, посмотрел вокруг и сказал: «Вау, у тебя очень красиво».
Но в его взгляде я заметила настороженность.
Я провела его на кухню и тут же начала рассказывать про утку: сколько времени она готовилась, где я нашла рецепт, почему выбрала именно его. Налила ему вина, потом себе, подняла бокал: «За новые знакомства!» Вернее, даже: «За новые начала!» Он улыбался и кивал, но я чувствовала: расслабиться у него не получается.
За столом я почти не замолкала. Постоянно спрашивала, вкусно ли ему, не пересолено ли, не хочет ли он ещё салата. Подкладывала еду, подливала вино, объясняла каждое блюдо, будто проводила дегустацию.
А он всё это время периодически смотрел в телефон.
В какой-то момент я спросила:
«Что-то случилось?»
Он чуть вздрогнул.
«Нет-нет, всё нормально. Просто собака дома одна».
Я засмеялась и сказала:
«Ну она же взрослая, справится!»
Но внутри у меня уже начало неприятно сжиматься.
Я видела, что всё идёт не так, но уже не могла остановиться
Где-то между основным блюдом и десертом я окончательно поняла: вечер разваливается.
Он сидел напряжённый. Отвечал короткими фразами. Почти ничего не спрашивал. А я продолжала вытягивать разговор, как будто тащила на себе тяжёлый чемодан в гору.
Я включила музыку — он никак не отреагировал.
Я немного придвинулась ближе — он отодвинулся, будто случайно.
Я предложила кофе, чай, ликёр — он отказался от всего.
Потом он посмотрел на часы и сказал:
«Слушай, мне, наверное, пора. Собака правда долго одна. Она может начать выть».
Я кивнула. А что мне оставалось?
Я проводила его до двери. Он поцеловал меня в щёку — сухо, вежливо, почти как дальнюю родственницу на вокзале.
Дверь закрылась. Я вернулась на кухню и посмотрела на стол. До тирамису мы даже не дошли.
Я села и расплакалась.
Что я сделала не так?
Первые дни я винила во всём себя. Думала: может, утка получилась сухой. Может, платье было не то. Может, я слишком много говорила.
Потом начала злиться. На него — за то, что сбежал. На себя — за то, что так отчаянно старалась.
А потом позвонила подруге и рассказала ей всё без прикрас.
Она немного помолчала, а потом сказала:
«Знаешь, ты его просто перегрузила».
«Перегрузила чем? Я же просто хотела, чтобы ему было хорошо!»
«Вот именно. Он пришёл на свидание, а попал на спектакль, где ты одновременно была главной актрисой, режиссёром и продюсером. А ему оставили роль зрителя».
Тогда я не сразу поняла, что она имеет в виду. Но потом начала вспоминать.
Я не спросила, что он сам хотел бы поесть. Я всё решила за него.
Я не оставила ему пространства для инициативы. Всё делала сама и за него.
Я превратила обычный вечер в экзамен, где он будто должен был оценить мои усилия.
