— Борис, сейчас ты находишься в моей квартире и обсуждаешь мою семью, — холодно произнесла Катерина, поставив чайник на стол. — Поэтому не нужно рассказывать мне, что Трифон должен был делать.
— Катеринка, не кипятись, — Геннадий Петрович примирительно поднял ладонь. — Никто тебя не унижает. Ответь только на один простой вопрос. Мужчина является главой семьи. Ты с этим согласна?
— Главой можно назвать человека, который отвечает за благополучие семьи и принимает на себя последствия собственных решений. А не того, кто просто забирает деньги у другого взрослого человека.
— Какие ещё чужие деньги? — возмутился свёкор. — Ты жена моего сына. Что у вас может быть отдельным? После свадьбы всё становится общим!
Он с силой ударил ладонью по столу.
— Нет, Геннадий Петрович. Моя зарплата принадлежит мне, зарплата Трифона — ему. Семейные расходы мы делим между собой. Именно это я считаю честным.
— Честным? — Борис громко рассмеялся. — Слышишь, отец? Она решила нас справедливости научить. Моя жена ежемесячно приносит мне всё до копейки. И никаких сцен не устраивает.
— То, как живёт твоя жена, касается только вас двоих, — ответила Катерина. — Если она согласна полностью от тебя зависеть и молчать, это её выбор. Я за неё решений принимать не собираюсь.
Трифон всё это время не произнёс ни слова. Он стоял у стены, наблюдал за женой и явно надеялся, что отец сумеет заставить её уступить.
Катерина видела перед собой не взрослого мужчину, с которым прожила несколько лет, а растерянного мальчика, спрятавшегося за отцовской спиной.
— Трифон, — обратилась она прямо к мужу. — Ты сам собираешься со мной разговаривать? Или пригласил папу, чтобы он всё решил за тебя?
— Не смей так разговаривать, — резко вмешался Геннадий Петрович. — Он мой сын, и я вправе высказать своё мнение.
— Высказать мнение вы действительно можете. Но не диктовать мне условия в моей квартире, за моим столом и тем более распоряжаться моими деньгами.
Повисла тяжёлая пауза. Несколько секунд никто не говорил. Геннадий Петрович посмотрел на Бориса. Борис перевёл взгляд на Трифона. Муж Катерины тяжело вздохнул.
— Катерина, давай не будем устраивать скандал, — наконец произнёс он. — Просто всё обдумай. Мы ведь не чужие люди и не враги.
— Мы не враги. Но сегодня вы пришли втроём, чтобы убедить меня в том, что я обязана отказаться от собственных денег. Это не спокойный семейный разговор. Это попытка надавить на меня.
— Упрямая дура, вот и всё, — процедил Геннадий Петрович, поднимаясь со стула. — Ладно, пойдём, мужики. Переночует с этой мыслью и образумится.
Все трое направились к выходу. Вместе с отцом и братом ушёл и Трифон. Он даже не посмотрел на жену перед тем, как закрыть за собой дверь.
Катерина повернула замок и на несколько мгновений прислонилась спиной к двери. Не потому, что у неё подкашивались ноги. Просто злость, которую весь вечер приходилось сдерживать, наконец вырвалась наружу.
На следующий день ей позвонила Дарья, сестра Трифона. Она говорила быстро и взволнованно, будто боялась, что кто-то услышит их разговор.
— Катерина, ты сейчас дома одна?
— Одна. Что произошло?
— Нам обязательно нужно увидеться. Приезжай к маме. Есть вещи, о которых ты должна узнать. Разговор очень серьёзный.
Катерина не стала задавать лишних вопросов по телефону. Спустя час она уже сидела на кухне у Нины Васильевны, матери Трифона. Дарья приехала раньше и ждала её там.
Обе женщины выглядели так, будто много месяцев носили в себе страшную тайну и только теперь решились заговорить.
— Катерина, мне известно, что Трифон потребовал от тебя отдавать ему зарплату, — начала свекровь, поставив перед невесткой чашку чая. — Об этом мне рассказала Дарья. А Дарье сегодня позвонила жена Бориса. Она рыдала и почти не могла говорить.
— А жена Бориса каким образом связана с нашим разговором? — удивилась Катерина.
— Самым прямым, — ответила Дарья. — Уже два года она полностью отдаёт Борису свою зарплату. Ты знаешь, куда Борис потом отправляет половину этих денег? Отцу. Каждый месяц.
— Для чего?
— Здесь начинается самое интересное. Отец убедил обоих сыновей, что они собирают деньги на загородный участок. Он пообещал купить землю и построить большой дом, где в будущем сможет жить вся семья.
— Трифон никогда даже словом не упоминал никакой участок.
— Разумеется, не упоминал, — сказала Дарья. — Отец запретил им посвящать жён в свои планы. Уверял, что женщины всё разболтают, начнут вмешиваться и в итоге разрушат его грандиозный замысел.
Катерина медленно откинулась на спинку стула. Теперь многое становилось понятным. Трифон не только хотел забрать её заработок. Он уже давно передавал значительную часть собственной зарплаты отцу.
— Нина Васильевна, а вы знали об этом?
— Я узнала примерно месяц назад, — ответила свекровь, плотно сжав губы. — Совершенно случайно нашла в кармане куртки Геннадия банковскую выписку. Оказалось, он регулярно снимает со счёта крупные суммы. Я начала проверять историю с землёй. Никакой покупки не было. Ни договора, ни задатка, ни свидетельства, ни даже предварительных бумаг.
