Лариса тяжело выдохнула и осторожно провела ладонью по округлившемуся животу. С самого утра её тревожили схватки. По ощущениям они были ложными, тренировочными, но легче от этого не становилось. До предполагаемой даты родов оставалось ещё немного времени, и именно это пугало сильнее всего: вдруг малыш решит появиться раньше? Сумка в роддом уже давно была собрана, всё лежало наготове, но внутреннее беспокойство не отпускало. С самого утра внутри сидело тягостное предчувствие — словно впереди ждал какой-то удар.
Может, стоило не тянуть и ехать в роддом заранее?
Это были её первые роды. Да, подруги и родственницы уже не раз рассказывали, как всё бывает, пугали и успокаивали одновременно, но легче Ларисе не становилось. Она всё равно боялась. А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг она не справится?
— Ты чего разлеглась? — недовольно бросил Макар. — Ларис, обед сам себя не приготовит. Или ты уже забыла, что сегодня ко мне друзья придут?
Лариса подняла на мужа усталый взгляд.
За последние месяцы он будто превратился в другого человека. Исчезла мягкость, пропала забота. Вместо неё появились раздражение, грубость и равнодушие. Иногда женщине даже казалось, что у него появилась другая. Ведь не зря говорят: когда жена во время беременности чувствует себя плохо и не может уделять мужу привычное внимание, некоторые мужчины быстро находят утешение на стороне.
Лариса старалась не отказывать Макару ни в чём. Делала всё, что могла. Но её состояние порой становилось невыносимым: поясницу ломило так, что было трудно пройтись по квартире, не то что заниматься хозяйством. И всё равно она убирала, готовила, стирала, терпела и не позволяла себе «раскиснуть». Даже в магазин ходила сама — муж после работы заявлял, что таскаться по магазинам не мужское дело.
— Макар, может, вы сегодня закажете что-нибудь? — тихо попросила она. — Я правда очень плохо себя чувствую. Мне тяжело, я не уверена, что смогу всё приготовить.
Она редко жаловалась. Очень редко. Но сегодня силы действительно были на исходе.
Муж усмехнулся — зло, коротко, неприятно.
— Ты вообще себя слышишь? Какое ещё кафе? Я что, должен друзей травить этой ерундой? На кой мне жена, если она даже поесть приготовить не способна? Я тебя заранее предупредил, что будут гости. И мне совершенно неинтересны твои отговорки. Иди на кухню и начинай готовить. Немедленно. Если не успеешь — потом не обижайся.
Лариса с трудом сдержала слёзы.
— Что с тобой происходит? — дрогнувшим голосом спросила она. — Ты пожалел, что женился на мне? Тебе всё равно, каким родится наш ребёнок? Почему ты обращаешься со мной так, будто я здесь не жена, а какая-то прислуга?
Макар даже не смутился.
— А ты и есть прислуга. Сначала домработница, а потом уже жена. Будешь делать всё, что я говорю. Ты слишком расслабилась, вот и решила, что можешь нос задирать. Хватит. Теперь будет по-другому. В доме главный мужик. А женщина должна молчать и выполнять то, что ей сказано. Иначе потом не удивляйся, если муж найдёт себе другую. Так что быстро вставай и марш на кухню. И в гостиной чтобы всё блестело.
Лариса слушала его и не верила, что это говорит тот самый человек, которого она когда-то любила. Но всё равно встала. Почти машинально. Как будто тело само повело её на кухню.
Поясницу сводило всё сильнее. Малыш беспокойно шевелился, будто тоже чувствовал неладное. Женщина начала готовить, едва удерживаясь на ногах. Всё вокруг плыло, в голове шумело, по вискам тек пот. А внутри зрела одна-единственная мысль: надо уходить. Надо брать вещи и уходить.
Но куда?
К родителям — бессмысленно. Они никогда не были ей опорой. Лариса была для них лишней, нелюбимой дочерью, которую поскорее хотелось «устроить». Единственным по-настоящему близким человеком оставалась тётя, сестра отца. Она всегда поддерживала Ларису, говорила, что племянница может рассчитывать на неё. Но принять её с новорождённым ребёнком? Надолго? И как жить дальше? Когда она сможет работать? На алименты от жадного Макара надежды почти не было.
Будто прочитав её мысли, муж подошёл ближе и холодно сказал:
— Не строй иллюзий. Если надумаешь от меня уйти, идти тебе всё равно некуда. Родители тебя не примут. Тётке ты с ребёнком тоже не нужна. Ты от меня зависишь. Поэтому делай, что тебе говорят, и я даже кричать не буду. Сегодня обслужишь моих друзей как следует. И улыбайся. Пусть все видят, как ты счастлива рядом со мной.
Он взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза, но Лариса резко отвернулась.
— Ты хоть понимаешь, как мне тяжело? — прошептала она. — Мне бы полежать немного… может, вообще лучше заранее в больницу поехать. Мне правда плохо.
— Не начинай, — отрезал Макар. — У тебя госпитализация через три дня. Всё по плану. Хватит притворяться и искать повод ничего не делать.
Она больше не узнавала собственного мужа. Словно в их дом действительно пришёл другой человек — злой, чужой, жестокий.
Когда пришли друзья, Макар ещё раз бросил на жену предупреждающий взгляд. Лариса молча накрывала на стол, стараясь улыбаться сквозь боль. Ей казалось, что она просто движется по инерции.
И вдруг один из гостей, Антон, лучший друг Макара, поднялся со своего места и подошёл к ней.
— Лариса, вам бы прилечь, — сказал он с искренним беспокойством. — Ну правда, зачем вы себя мучаете? Мы и сами всё можем взять. Выдохните хоть немного.
— Спасибо, — едва слышно ответила она. — Сейчас так и сделаю…
— Ларок, не забывай, о чём мы с тобой говорили, — процедил Макар сквозь зубы, уже заметно подвыпивший. — А ты, Антон, не лезь. Она моя жена, сама разберётся.
Но спорить у Ларисы уже не было сил. Дышать становилось трудно. Схватки усиливались.
— Кажется… начинается, — выдохнула она, вцепившись в руку Антона.
— Да брось, — фыркнул Макар из-за стола. — До госпитализации ещё три дня. Не придумывай.
Кто-то из гостей даже усмехнулся.
Антон не стал ничего доказывать. Он помог Ларисе сесть, а потом, поняв, что Макар не собирается ничего делать и уже точно не в состоянии везти её сам, вызвал скорую. Ждать пришлось бы слишком долго, поэтому он решил отвезти её сам.
Дальше всё смешалось.
Как они добрались до роддома, как проходили роды — Лариса помнила обрывками. В сознании осталось только одно: когда всё закончилось, рядом с ней лежал её сын.
Живой.
Здоровый.
Она смотрела на него и плакала.
Это были слёзы и облегчения, и боли одновременно. Ребёнок был рядом, но возвращаться к мужу она больше не хотела. После всего, что произошло в тот день, было ясно: Макару наплевать и на неё, и на их малыша. Если бы не Антон, кто знает, чем всё могло закончиться.
Антон писал ей в роддом, интересовался, как она, не нужно ли что-то привезти. И эта простая забота ещё больнее подчёркивала равнодушие Макара. Тот не позвонил ни разу. Лариса даже не стала сообщать ему о рождении сына. Она написала только Антону, тёте и свекрови.
На следующий день телефон буквально разрывался. Все поздравляли. Тётя и свекровь спрашивали, что привезти. Антон тоже предложил купить всё необходимое.
А потом он написал ещё одно сообщение.
Оказалось, Макар ей изменяет. Уже давно. У него была молодая любовница, с которой он открыто появлялся на вечеринках. Антон признался, что долго не решался сказать, но после того, как увидел, как Макар обращается с беременной женой, молчать больше не мог.
Лариса прочитала это без истерики. Внутри просто всё окончательно встало на свои места.
Теперь она точно знала: назад дороги нет.
Единственной срочной проблемой оставалось понять, куда ехать после выписки. К мужу — невозможно. К родителям — нельзя. Она поделилась этим с тётей, и та сразу ответила:
— Поедешь ко мне. У нас найдётся место. Пока у меня отпуск — помогу с малышом. А там разберёмся. Не пропадёте.
От этих слов у Ларисы будто камень с души свалился. Она впервые по-настоящему расслабилась и посмотрела на сына не через страх и усталость, а как на своё счастье.
Чуть позже Лариса откровенно поговорила со свекровью. Та, к удивлению невестки, не стала оправдывать сына.
— Если всё действительно так, — сказала Надежда Викторовна, — значит, я сама плохо воспитала его. Ко мне приезжай. Я одна живу. Помогу тебе с ребёнком. И я не позволю Макару вас обижать.
Лариса долго думала, но в итоге решила принять это предложение. Свекрови она доверяла.
На выписке Надежда Викторовна встретила её с малышом, отвезла в свою квартиру, где уже всё подготовила: уютный уголок, пелёнки, кроватку, даже шарики повесила.
Там же она призналась, что уже поговорила с сыном. Макар заявил, что ребёнок ему не нужен, он вообще не хотел становиться отцом и готов развестись при условии, что Лариса не подаст на алименты.
— Только ты даже не вздумай на это соглашаться, — строго сказала свекровь. — Пусть платит всё до копейки. Нечего ему на любовницу деньги спускать, а тебе с ребёнком выживать как придётся.
Лариса вспомнила, что Антон работает в юридической компании. Она позвонила ему за помощью. И тут узнала, что с Макаром они больше не друзья: после их последнего разговора Антон не выдержал, они подрались, и на этом всё закончилось.
Развод оказался непростым. Макар пытался уйти от ответственности, даже ставил под сомнение своё отцовство. Но через несколько месяцев решение суда всё-таки было вынесено в пользу Ларисы и её сына.
Надежда Викторовна всё это время оставалась рядом. Помогала с ребёнком, поддерживала морально, давала выспаться, когда могла. Благодаря её помощи Лариса со временем смогла выйти на работу.
С Антоном они тоже всё больше сближались. Сначала просто разговаривали, гуляли с малышом, обсуждали жизнь. Потом Лариса поймала себя на мысли, что рядом с ним спокойно. Надёжно. Без страха.
Она долго не позволяла себе думать о новых отношениях. Боялась снова ошибиться. Но Антон не торопил её. Он честно сказал, что настроен серьёзно и готов заботиться и о ней, и о её сыне.
Только когда Олежке исполнился год, Лариса решилась попробовать ещё раз.
Они начали жить вместе.
Глядя на то, как Антон возится с мальчиком, как терпеливо учит его, носит на руках, смешит, успокаивает, она понимала: вот каким бывает настоящий отец. Настоящий мужчина.
Позже она узнала, что жизнь Макара стремительно катится под откос. Он связался с дурной компанией, начал употреблять запрещённые вещества, попадал в полицию. Ларисе было жаль его — как человека, которого она когда-то любила. Но спасти его уже никто не мог, кроме него самого.
Спустя время Лариса и Антон поженились. Олежка начал называть Антона папой — и это было его первое слово. А потом Лариса узнала, что снова ждёт ребёнка.
И в этот раз всё было совсем иначе.
Антон окружил её заботой, вниманием, теплом. Он буквально сдувал с неё пылинки и каждый день доказывал, что любовь — это не страх и не унижение, а поддержка и уважение.
Что касается Макара, он так и не появился в жизни сына. Через два с половиной года его не стало. После его смерти разгорелся спор из-за квартиры, но в итоге право на наследство получили его мать и сын. Надежда Викторовна отказалась от своей доли в пользу внука, только попросила Ларису потом продать ту квартиру и купить Олежке другое жильё — без тяжёлых воспоминаний.
Лариса согласилась.
Потому что теперь она точно знала: у неё есть силы начать жизнь заново. И есть люди, рядом с которыми ей больше не страшно.
