Я долго смотрела на телефон. Алексей звонил уже третий раз за вечер, но я так и не решалась ответить. На экране светилось: 22:30. Ещё совсем недавно в это время я бы домывала тарелки после ужина, вытирала стол, развешивала бельё и мысленно составляла список дел на завтра. А теперь просто сидела на диване с чашкой давно остывшего чая и думала о том, как за какие-то три недели моя жизнь успела перевернуться.
А началось всё в тот вечер, который я теперь помню до мелочей.
Я влетела домой около восьми после работы, бросила сумку на стул и сразу полезла в холодильник за котлетами, которые успела приготовить утром. Только поставила сковородку на плиту, как на кухню вошёл Алексей.
— И где ужин, Ира? — спросил он спокойно, но в голосе уже звенело раздражение.
— Сейчас разогрею. Пять минут — и всё будет готово.
Он подошёл к столу, провёл пальцем по поверхности и поморщился.
— Опять пыль. Ты вообще убираешься или нет?
Я ничего не ответила, только перевернула котлеты. Руки дрожали — то ли от усталости, то ли от обиды.
— Я устаю, Лёш. Я ведь теперь тоже работаю.
— А кто тебя просил работать? — резко бросил он, и я невольно вздрогнула. — Зачем тебе эта работа, если дома бардак, ужина нет, а я прихожу и жду, как идиот?
Я устало прикрыла глаза. Сколько раз мы уже говорили об одном и том же.
— Нам не хватает денег, — тихо сказала я. — На твою зарплату мы еле тянем самое необходимое.
— Значит, надо экономнее жить! — отрезал он. — Другие женщины как-то справляются, а ты…
Он не договорил, отвернулся к окну. Я выключила плиту, поставила перед ним тарелку и села напротив. Внутри всё стянуло тугой болью.
Через минуту он посмотрел на меня и неожиданно спокойно произнёс:
— Давай поживём отдельно. Мне нужно всё обдумать.
Я даже не сразу поняла смысл его слов.
— Что значит отдельно?
— Просто сделаем паузу. Отдохнём друг от друга. Один мой знакомый так делал — у них потом всё наладилось. Я пока поживу у мамы, а ты подумаешь, как вообще хочешь жить дальше.
Он встал, так и не притронувшись к еде, и вышел из кухни. А я осталась сидеть перед тарелкой с котлетами и чувствовала, как в груди поднимается тяжёлый ком.
Через час он собрал сумку и ушёл. Квартира была моей — осталась от бабушки, так что съезжать пришлось ему. Я проводила его до двери, хотела что-то сказать, но Алексей только махнул рукой:
— Потом созвонимся.
Когда дверь закрылась, я ещё долго стояла в коридоре и слушала тишину. Такой тишины в доме не было уже очень давно. Никакого раздражённого бурчания, никакого храпа из спальни, никаких упрёков.
Первые два дня я почти не переставала плакать. На работе закрывалась в туалете, дома рыдала на кухне, вечером — в подушку. Мне казалось, что я не справлюсь. Что одной мне будет слишком трудно. Мама приехала сразу, как только я ей позвонила. Сидела рядом, гладила меня по волосам, как в детстве.
— Доченька, может, это даже к лучшему, — тихо сказала она. — Ты посмотри, во что себя превратила. Совсем измучилась.
Потом достала деньги из кошелька и сунула мне в ладонь.
— Сходи покрась волосы. И не экономь на себе хоть раз.
Я смотрела на купюры и вдруг почувствовала внутри что-то новое. То ли злость, то ли боль, то ли давно забытое чувство собственного достоинства. Когда я в последний раз думала о себе?
На третий день позвонила Таня, моя школьная подруга.
— Ирка, хватит страдать! Собирайся, через час жду тебя. Пойдём на танцы!
— Какие танцы, Тань? Мне сейчас не до этого.
— Вот именно поэтому и пойдём. Я не дам тебе засохнуть дома. Давай, собирайся!
Отказаться толком не получилось. Таня не приняла ни одной отговорки.
Я подошла к зеркалу и впервые за несколько дней посмотрела на себя внимательно. Спутанные волосы, старый домашний свитер, опухшее от слёз лицо. Вид был жалкий.
Я надела джинсы, вытащила из шкафа светлую блузку, попыталась накраситься. Тушь сначала размазалась, пришлось смывать и краситься заново. Вышло неидеально, но уже лучше.
Студия располагалась в подвальном помещении старого дома в соседнем районе. Таня буквально втащила меня внутрь. Я упиралась до последнего.
— Тань, я не умею танцевать.
— Научишься. Все когда-то не умели.
Зал был небольшой, с зеркалами во всю стену. В воздухе смешались запахи пота и дешёвого освежителя. Пол под ногами поскрипывал. Вокруг было с десяток женщин разного возраста — шумные, оживлённые, с блеском в глазах.
Заиграла музыка. Инструктор начала показывать движения, остальные повторяли. Я стояла в углу, чувствовала себя нелепо и деревянно. Ноги путались, руки не слушались.
А потом я случайно посмотрела в зеркало.
И вдруг увидела там не замученную домохозяйку и не несчастную жену. Просто женщину, которая пытается двигаться под музыку. И на её лице была улыбка. Немного робкая, немного неловкая — но настоящая.
— Ну вот! — Таня подскочила ко мне. — Посмотри, какая ты красивая!
Я рассмеялась.
По-настоящему. Впервые за долгое время.
