— Я сейчас позвоню ему. Он объяснит, куда делись деньги.
— Звони. Но делать это будешь не отсюда. До утра я соберу твои вещи. Ключ оставишь на полке возле входной двери.
— Катерина!
— Разговор закончен. Уходи. И не пытайся повышать на меня голос, иначе я выставлю тебя прямо сейчас, даже без вещей.
Трифон ещё около минуты стоял посреди кухни. Затем резко развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью.
Катерина спокойно закрыла ноутбук. Её руки не дрожали.
Прошла неделя. Катерина не меняла номер телефона, не отключала звук и не пыталась скрыться. Она прекрасно понимала, что Трифон обратится к отцу, после чего начнутся семейные разбирательства. Она была готова к звонкам, обвинениям и просьбам.
Первым связался Борис. Обычно самоуверенный и грубый, теперь он говорил тихо и совершенно безжизненно.
— Катерина, это Борис.
— Я узнала. Говори.
— Ты оказалась права насчёт отца. Я всё проверил. Вообще всё. Никакой земли нет. Никаких документов тоже. За два года я передал ему двести тысяч. Примерно такую же сумму отдал Трифон.
— Мне очень жаль, — искренне сказала Катерина.
— Жена от меня ушла, — продолжил Борис. — Забрала дочь и уехала к своей матери. Сказала, что не вернётся, пока я не компенсирую ей деньги. Два года она полностью отдавала мне зарплату, а я относил половину отцу, как последний идиот.
— Ты действительно поступал глупо, Борис. Но у тебя ещё есть возможность попытаться всё исправить.
— Трифон сейчас у отца. Кричит так, что мне было слышно по телефону. А отец продолжает говорить, будто деньги вложены в дело и скоро всё вернётся. Снова врёт.
Вскоре позвонила Дарья.
— Катерина, лучше сядь. Отец только что сбежал. Пока мама была у соседки, он собрал чемодан и уехал. На кухонном столе оставил записку: «Не ищите меня, деньги обязательно верну». Больше ничего.
— Как Нина Васильевна это восприняла?
— Удивительно спокойно. Сказала, что внутренне давно ждала чего-то подобного. По её словам, отец всегда таким был: красиво говорил, обещал невозможное, а после него оставалась только пустота. Документы на развод мама подготовила ещё месяц назад.
— Она очень сильная женщина.
— Мама призналась, что решилась благодаря тебе, — ответила Дарья. — Ты первая произнесла вслух, что с тебя достаточно. После этого и она поняла, что больше не обязана терпеть.
Третий звонок раздался около десяти вечера. На экране высветилось имя Трифона. Его голос звучал хрипло и измученно.
— Катерина…
— Я слушаю.
— Отец уехал. Денег нет. Борис отказывается со мной разговаривать. Мать подала на развод, а Дарья даже не разрешает мне к ней зайти.
— Что ты хочешь услышать от меня?
— Разреши мне вернуться домой. Я всё осознал. Я был неправ.
— У тебя больше нет дома в моей квартире. И дело не только в том, что ты ошибся. Ты поступил со мной жестоко. Смотрел мне в лицо и требовал, чтобы я превратилась в зависимую от тебя прислугу, которая ещё и приносит зарплату. Потом привёл отца с братом, чтобы они втроём на меня давили. При этом ты ни разу не поинтересовался, что чувствую я.
— Я изменюсь. Правда.
— Возможно. Но проверять это придётся уже другой женщине. Не мне. И не в моей квартире.
— Мне совершенно некуда идти.
— У тебя есть брат. У тебя есть работа. И у тебя наконец должна появиться собственная голова, которой пора научиться пользоваться без отцовских подсказок.
— Катерина, пожалуйста…
— Я тоже просила тебя всего об одном: поговорить со мной спокойно, без родственников, ультиматумов и приказов. Ты этого не сделал. Ты сознательно выбрал сторону. Теперь тебе придётся жить с последствиями своего выбора.
Она завершила разговор. Ни ярости, ни желания отомстить в ней уже не осталось. Было только ясное и холодное спокойствие.
Спустя три дня снова позвонила Нина Васильевна.
— Катерина, дочка, Геннадия нашли.
— Где он?
— В Краснодарском крае. Он живёт у другой женщины. Выяснилось, что у него уже три года вторая семья. Там растёт сын, мальчику недавно исполнился год. Все деньги, которые отдавали Трифон и Борис, уходили туда. На аренду квартиры, на содержание женщины, на ребёнка, на поездки и красивую жизнь. Всё до последней копейки.
Катерина закрыла глаза.
Вот какой оказалась правда, скрывавшаяся за разговорами о семейном участке, будущем большом доме и правильном мужском управлении деньгами. За громкими фразами о том, что жена обязана слушаться мужа, стояли обычные ложь и предательство. Мелкие, трусливые и тщательно рассчитанные.
— Трифону уже известно? — спросила она.
— Да. Он приехал к Борису. Они просидели рядом почти четыре часа и за всё это время едва ли сказали несколько слов. Потом Трифон произнёс: «Я превратился в отца. Даже стал хуже него. Он хотя бы понимал, когда обманывает. А я всё это время обманывал самого себя».
— Слишком поздно он это понял.
— Поздно, — согласилась Нина Васильевна. — Но всё же лучше, чем никогда. Как мать Трифона я должна сказать тебе честно: он тебя не заслуживает. Рядом с тобой должен быть самостоятельный мужчина, а не тень, которая повторяет чужие решения.
Закончив разговор, Катерина подошла к зеркалу в прихожей.
Она долго смотрела на собственное отражение. Женщина в зеркале выглядела уставшей, однако не сломленной. В её взгляде не было растерянности или сожаления. Она оставалась цельной, будто происходящее не разбило её, а, наоборот, помогло собрать себя заново.
На полке возле двери всё ещё лежал ключ, который оставил Трифон. Катерина взяла его, несколько раз повернула между пальцами, а затем положила в самый дальний ящик письменного стола. Туда, куда обычно годами никто не заглядывает.
После этого она достала телефон и позвонила Дарье.
— Дарья, приезжайте ко мне в субботу. Ты и Нина Васильевна. Посидим вместе, выпьем чаю, поговорим. Без мужчин, без их великих замыслов, секретных схем и бесконечных объяснений. Только мы.
— Обязательно приедем, — сразу ответила Дарья. — Даже не сомневайся.
Катерина положила телефон рядом с собой и улыбнулась.
Не широко и не беззаботно. В этой улыбке ещё не было настоящей радости.
Зато она была искренней.
