Никто не ответил.
Я открыл дверь.
Я подошёл к пеленальному столику и сначала положил Айви.
— Знаю, малышка, — прошептал я, целуя её в лоб. — Папа торопится.
Она дрыгала ножками и кричала так, словно я лично её оскорбил.
— Справедливо, — сказал я. — Мокрая одежда — это ужасно.
И тут дверь открылась.
По плитке застучали каблуки. Звук был резким, быстрым и злым.
— Нет. Абсолютно нет.
Я обернулся.
У раковин стояла женщина в кремовом жакете. На её бейджике было написано: «Патриция».
Звук был резким, быстрым и злым.
— Вы должны выйти, — резко сказала она.
— Простите, — быстро ответил я. — Я закончу через минуту. Моим дочерям нужно было…
— Меня это не волнует. Это женский туалет.
— Я понимаю. Но в мужском туалете нет пеленального столика.
— Тогда жалуйтесь администрации.
— Я пожалуюсь. Но сейчас мой ребёнок уже наполовину переодет.
Она шагнула ближе.
— У мужчин всегда найдётся оправдание.
— В мужском туалете нет пеленального столика.
Я посмотрел вниз на Айви, которая наконец была в чистом подгузнике.
— Мэм, я заранее предупредил. Я проверил, что здесь никого нет. Я никого не пытаюсь беспокоить.
— Тогда уходите.
— Я не могу оставить Лили мокрой.
Лили заплакала из коляски.
Айви тут же присоединилась.
Женщина посмотрела на них — не с сочувствием, а с раздражением.
— Я никого не пытаюсь беспокоить.
— Вы даже успокоить их не можете, — сказала она. — Вот почему детям нужны матери, а не беспомощные мужчины, которые не знают, что делают.
В моей голове всё словно выключилось.
Я услышал голос Клэр:
— Ты будешь прекрасным отцом.
А потом голос врача:
— Нам очень жаль.
Мои руки замерли на молнии комбинезона Айви.
И тут пальчики Айви сжали мой палец.
— Вот почему детям нужны матери.
Это вернуло меня в реальность.
Я посмотрел на женщину.
— Их мать умерла, подарив им жизнь. Пожалуйста, не используйте её отсутствие против них.
На её лице что-то мелькнуло.
Это должно было быть стыдом.
Но этого оказалось недостаточно.
— Это не даёт вам права вторгаться в женское пространство.
— Я никуда не вторгаюсь. Я меняю подгузники.
— Их мать умерла, подарив им жизнь.
— Вы уходите.
— Нет.
Мой собственный голос удивил меня.
Патриция моргнула.
— Нет?
Я застегнул Айви в чистый комбинезон и прижал её к плечу.
— Я не оставлю Лили мокрой только потому, что вам неприятно видеть отца, который делает свою работу.
— Это не вам решать.
— Вы уходите.
— Мне. Потому что она моя дочь.
Я положил Лили на пеленальный столик.
Патриция подняла телефон.
— Тогда я вызываю охрану.
— Вызывайте, — сказал я, открывая свежий подгузник. — Только не стойте так близко.
Я продолжил переодевать Лили.
— Да, — громко сказала Патриция в телефон, так что её было слышно и в коридоре. — Охрану к женскому туалету возле детского магазина. Здесь мужчина, он отказывается выходить.
— Я вызываю охрану.
Я закрепил липучки на подгузнике Лили и потянулся за её комбинезоном.
— В женском туалете мужчина! — крикнула Патриция в сторону двери.
Лили завыла.
— Я почти закончил, — прошептал я.
Патриция шагнула ко мне.
— Собирайтесь, пока вас не выволокли отсюда.
Я поднял Айви повыше.
— Пожалуйста, отойдите. У меня на руках один новорождённый ребёнок, а второго я сейчас переодеваю.
— Собирайтесь, пока вас не выволокли отсюда.
Я застегнул Лили наполовину, аккуратно прижал её к себе, схватил сумку с подгузниками и бедром вытолкнул коляску в коридор.
Там уже собралась небольшая толпа.
Патриция вышла следом, высоко подняв подбородок.
— Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?
Я подбородком поправил одеяло Лили.
— Меня зовут Патриция. Я работаю в крупнейшей компании по управлению арендным жильём в этом городе. Через меня проходят заявки на половину квартирных домов здесь. А вы сейчас тратите моё время. Я должна быть со своей дочерью.
— Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?
У меня похолодело внутри.
После похорон я подал заявки на квартиры поменьше и поближе к матери Клэр.
Патриция улыбнулась, заметив, как изменилось моё лицо.
— Один звонок, — сказала она, — и вы больше никогда не найдёте жильё в этом городе. Мне нужно только ваше имя, и всё будет кончено.
— Это незаконно.
— Такие, как вы, всегда думают, что правила на них не распространяются.
— Вы не можете угрожать мне жильём из-за того, что я переодевал своих детей.
Патриция улыбнулась, заметив, как изменилось моё лицо.
— Я могу защищать своё сообщество от нестабильных людей.
Я посмотрел на Айви и Лили.
Потом снова на неё.
— Вы можете звонить кому угодно, но вы не заставите меня стыдиться того, что я не подвёл своих дочерей.
И тут возле нас остановилась беременная женщина, положив одну руку на живот. Рядом с ней стоял высокий мужчина.
— Мама. Хватит.
— Вы можете звонить кому угодно.
Я их не знал, но Патриция явно знала.
— Пейдж, — сказала Патриция. — Не вмешивайся. И ты тоже, Лукас.
