Мужчина посмотрел на Патрицию.
— Я уже вмешан, потому что я её муж.
Пейдж шагнула ближе. Её лицо было бледным.
— Я слышала тебя, мама. Мы оба слышали.
— Этот мужчина был в женском туалете, — сказала Патриция.
— Он всем объяснил почему, — ответила Пейдж. — Я слышала, как он извинился ещё до того, как вошёл.
— Не вмешивайся.
Челюсть Патриции напряглась.
— Когда у тебя родится ребёнок, ты поймёшь. Ребёнку нужна мать.
Пейдж посмотрела на меня, потом на Айви и Лили.
— Нет, — сказала она. — Именно потому, что я беременна, я понимаю, насколько жестоко ты сейчас поступаешь.
Лукас встал рядом с ней — спокойно, но твёрдо.
— Нашему ребёнку понадобимся мы оба, — сказал он.
Патриция коротко рассмеялась.
— Конечно. Но матери — это другое.
— Нет, — сказал Лукас. — Вот здесь это заканчивается.
— Когда у тебя родится ребёнок, ты поймёшь.
Толпа притихла.
— Я не позволю, чтобы первый год материнства Пейдж прошёл под словами, что она должна тащить всё одна, — сказал он. — И я не позволю нашему ребёнку расти с мыслью, что отцы — это что-то необязательное.
Патриция покраснела.
— То есть ты хочешь отдалить меня от моего внука?
— Я говорю тебе, где проходит граница, — ответил Лукас. — Уважай обоих родителей или не приноси такое отношение в наш дом. Ты угрожала дому этого мужчины, Патриция. Ты понимаешь, насколько это неправильно?
— То есть ты хочешь отдалить меня от моего внука?
Пейдж вытерла щёку.
— Мама, если бы со мной что-то случилось, я бы молилась, чтобы Лукас боролся за нашего ребёнка так же.
— Не говори так.
— Почему нет? — спросила Пейдж. — Он потерял жену. Ты это знала и использовала против него.
Патриция указала на меня пальцем.
— Он не имел права.
— У меня не было хорошего варианта, — сказал я. — Это разные вещи.
Пришёл охранник вместе с менеджером торгового центра.
— Он потерял жену.
Патриция подняла подбородок.
— Этот мужчина зашёл в женский туалет.
Я поднял Лили повыше.
— Потому что в мужском туалете нет пеленального столика, семейная комната в этом крыле закрыта, а до восточного крыла идти пятнадцать минут. Я предупредил вслух, извинился и воспользовался единственной чистой поверхностью, которая была доступна.
Охранник кивнул.
— Он сначала спросил меня. Я сказал ему, что до восточного крыла минут пятнадцать.
Женщина у двери сказала:
— Он никому не мешал. Это она кричала.
Пожилая женщина скрестила руки.
— Он детей переодевал, а не банк грабил.
— Он никому не мешал.
Лукас повернулся к менеджеру.
— Я хочу подать жалобу.
— На него? — резко спросила Патриция.
— Нет, — сказал Лукас. — На торговый центр. Отцов тоже должны учитывать.
Лукас посмотрел на меня, потом снова на менеджера.
— Мне нужен номер жалобы, — сказал он. — Я буду следить за этим вопросом.
— Я хочу подать жалобу.
Менеджер посмотрел на близняшек.
— Вы правы. Такого вообще не должно было случиться.
Патриция фыркнула.
— Он нарушил правила.
— Нет, — сказал менеджер. — Он оказался в ситуации, созданной отсутствием нормальных условий. А вы всё обострили.
В коридоре стало тихо.
Патриция хотела выставить проблемой меня. Теперь все видели, кто на самом деле устроил скандал.
Менеджер повернулся ко мне.
— Сэр, у нас рядом есть закрытая комната для персонала. Там чистый стол, стулья и приватность.
— Такого вообще не должно было случиться.
У меня перехватило горло.
— Спасибо. Мне нужно только, чтобы они были сухими и спокойными.
Пейдж повернулась к матери.
— Ты должна извиниться перед ним.
Патриция открыла рот.
— Я должна?
— Да, — сказала Пейдж. — Ты сказала отцу, который переживает горе, что его детям нужна мать. Ты угрожала ему жильём. А потом вызвала охрану из-за того, что он менял подгузники.
Патриция огляделась.
— Ты должна извиниться перед ним.
— Сначала я не знала о вашей жене, — сухо сказала она.
Я крепче прижал Айви и Лили.
— Вам не обязательно было это знать.
Её лицо побледнело.
Голос Пейдж стал мягче.
— Мама, я люблю тебя. Но если ты когда-нибудь будешь обращаться с Лукасом так, будто он менее важен в жизни нашего ребёнка, чем я, у нас будут серьёзные проблемы.
— Ты из-за этого не пустишь меня к ребёнку?
— Нет, — сказала Пейдж. — Я защищу своего ребёнка от человека, который считает отцов запасными родителями.
Патриции больше нечего было сказать.
— Сначала я не знала о вашей жене.
Впервые с того момента, как она вошла в туалет, Патриция показалась маленькой. Не потому, что кто-то кричал громче неё, а потому, что все наконец услышали её по-настоящему.
В комнате для персонала я закончил застёгивать комбинезон Лили.
Пейдж появилась в дверях с моими влажными салфетками.
— Они выпали у вас.
— Спасибо.
— Мне жаль, что мама так поступила.
— Это сделали не вы.
— Они выпали у вас.
Лукас стоял рядом с ней.
— Я прослежу, чтобы жалобу действительно рассмотрели.
— Добавьте туда и моё имя, — сказал я, глядя на своих дочерей. — Я не хочу, чтобы другой отец когда-нибудь стоял в этом коридоре так же, как я.
Позже я всё-таки купил жёлтые комбинезоны.
Дома я положил их в кроватки девочек.
— Добавьте туда и моё имя.
Я поцеловал обручальное кольцо.
— Мы пережили этот день, Клэр, — прошептал я.
Потом посмотрел на дочерей.
— Завтра попробуем снова.
И впервые после похорон я поверил, что у нас получится.
