Мой рейс отменили всего за сорок минут до посадки.
Сначала я мысленно прокляла авиакомпанию. Потом — погоду. Потом техников, диспетчеров, да вообще всех подряд. А уже через несколько минут сидела в такси и вдруг поймала себя на странном чувстве облегчения.
Будто кто-то неожиданно вернул мне вечер, на который я даже не рассчитывала.
По дороге домой я думала об Игоре.
Последние месяцы мы словно перестали по-настоящему жить вместе. Он всё чаще задерживался, я постоянно ездила в командировки. Мы говорили короткими фразами, засыпали уставшими, ели наспех. И всё же я упорно называла это «сложным периодом», а не тем, чем это, вероятно, уже давно стало.
У тишины между двумя людьми тоже есть свои этапы.
Я просто не хотела замечать, на каком из них мы застряли.
Когда такси остановилось у дома, я даже улыбнулась. Представила, как тихо войду, как он удивится моему раннему возвращению, как мы закажем что-нибудь простое на ужин и наконец побудем вдвоём — без звонков, поездок и чужих голосов.
Я открыла дверь своим ключом.
И сразу увидела её.
Она стояла в прихожей.
В моём халате.
Босиком на моём паркете. С мокрыми волосами. С чашкой из нашей кухни в руках. И выглядела так спокойно, будто это я без приглашения вторглась в её привычную жизнь. Красивая, ухоженная, на несколько лет моложе меня. И с тем особым женским спокойствием, которое бывает только у той, кто чувствует себя на своём месте.
Первой улыбнулась она.
Вежливо.
Почти устало.
— А, это вы, наверное, риелтор? — сказала она. — Муж говорил, что сегодня должны прийти посмотреть квартиру.
У меня внутри всё рухнуло.
Без шума.
Без истерики.
Просто оборвалось.
Но на лице у меня ничего не дрогнуло.
До сих пор не понимаю, как мне это удалось. Наверное, шок. Или гордость. А может, то холодное женское самообладание, которое включается в тот самый миг, когда понимаешь: если сейчас сорвёшься, правду утопят в чужой лжи.
— Да, — услышала я собственный голос. — Это я.
Она тут же отступила в сторону, пропуская меня в квартиру.
— Отлично. Он в душе. Пока можете осмотреться.
Я вошла медленно, будто и правда пришла по делу.
Сердце колотилось так сильно, что мне казалось: ещё немного — и она услышит.
В квартире пахло не мной.
Чужим шампунем. Кофе. Свежими цветами на столе — цветами, которые Игор никогда не дарил мне просто так. У дивана стояли женские кроссовки не моего размера. А в ванной, которую я видела краем глаза из коридора, на полке стояла вторая зубная щётка.
Не новая.
Не случайная.
Используемая.
Личная.
— Красивая квартира, — сказала я, заставляя себя говорить ровно.
Она улыбнулась ещё теплее.
— Спасибо. Мы живём здесь вместе уже несколько месяцев. Хотим немного всё обновить перед продажей.
Мы.
Это слово ударило больнее всего.
Я кивнула так, будто меня действительно интересовали только стены.
А сама уже складывала картину.
Несколько месяцев.
Продажа.
Мой халат.
Наши цветы.
Чужая щётка.
Игор не просто изменял мне.
Он успел построить другую жизнь в моём доме.
— Вы давно вместе? — спросила я, делая вид, что мне всё равно.
Она даже слегка засмеялась.
— Как пара — почти год. А живём вместе с весны. Если честно, всё закрутилось очень быстро.
Почти год.
В прошлом августе Игор был «на тимбилдинге в Буковеле». Потом — «на корпоративном выезде под Одессой». Потом — «в Киеве на переговорах». И вдруг все эти воспоминания превратились не в события, а в пустоты. И в каждой из них уже стояла она.
— А вы давно женаты? — спросила я.
Она покачала головой.
— Нет, пока нет. Мы помолвлены. Просто кольцо отдали уменьшить — с размером не угадали.
Мир на секунду качнулся.
Я опёрлась пальцами о спинку стула и заставила себя не упасть.
Она даже этого не заметила.
Пошла вперёд, в сторону спальни, продолжая рассказывать про ремонт, про будущую кухню, про то, что «Игор хочет больше света и пространства». На комоде стояла фотография в рамке.
Игор и она.
На пляже.
Оба загорелые, счастливые, растрёпанные ветром.
Внизу на фото стояла дата.
Прошлое лето.
То самое время, когда он уверял меня, что несколько дней будет «без связи на рабочем выезде».
Я смотрела на этот снимок, и внутри меня всё окончательно заледенело.
Из ванной щёлкнул замок.
Послышался пар.
А потом голос Игоря — расслабленный, домашний, спокойный:
— Любимая, ты не видела мой…
Он вышел.
В одном полотенце.
Увидел меня.
И застыл.
Это длилось всего мгновение. Почти незаметное. Но я успела увидеть всё: как у него побледнело лицо, как мелькнул испуг, как следом за ним в глазах возникло другое — холодное, быстрое, расчётливое. Он уже соображал, что сказать. Уже собирал новую версию происходящего. Уже решал, кого и чем сейчас прикрыть.
— О, — слишком быстро произнёс он. — Ты вернулась раньше.
Женщина обернулась к нему, ещё ничего не понимая.
— Дорогой, ты знаешь риелтора?
Я медленно закрыла папку, которую всё ещё держала в руках, и улыбнулась.
