Я шла на свидание с Николаем совершенно спокойно: его профиль на сайте знакомств выглядел почти образцово. Тридцать два года, работает в IT, «любит поездки, слушает джаз и обожает кошек». В переписке он казался вежливым, хоть и немного пассивным: чаще писала и предлагала темы я, но я решила, что это обычная застенчивость технаря. Я представляла встречу самой обычной: он придёт один, возможно, с букетом или хотя бы с робкой улыбкой. Но реальность оказалась куда насыщеннее и абсурднее любого сериала.
Николай пришёл не один. За маленьким столиком рядом с ним уже сидела женщина лет шестидесяти, которая своим присутствием будто заняла всё пространство кафе. У неё было лицо человека, привыкшего командовать, не повышая голос. Прическа, залитая лаком до состояния шлема, строгий костюм цвета мокрого асфальта и тяжёлый взгляд сразу дали понять: лёгким этот вечер не будет.
Первым желанием было развернуться и уйти, сделав вид, что я ошиблась кафе, улицей, городом, а лучше — страной. Но любопытство победило. К тому же у меня есть дурная привычка досматривать странные ситуации до конца. Я глубоко вдохнула, собралась и подошла к столику.
— Вот и она, — громко произнесла женщина, даже не позволив Николаю открыть рот. Смотрела она на меня так, будто оценивала товар перед покупкой, причём товар явно вызывал сомнения.
— Садитесь. Вы опоздали на две минуты. Пунктуальность, между прочим, признак воспитания. В нашей семье принято уважать чужое время, хотя, как вижу, не все разделяют этот принцип, — продолжила она.
Николай виновато улыбнулся, втянул голову в плечи и уткнулся в меню так, словно надеялся исчезнуть между строками с салатами и горячими блюдами.
— Мама просто решила немного посидеть с нами, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Она случайно была неподалёку…
— Я не была неподалёку, Николай, — резко перебила женщина, постукивая по столу пальцами с массивными кольцами. — Не надо врать, тебе это не идёт. Я приехала специально. Ты прекрасно знаешь, что совершенно не умеешь выбирать женщин. Всё время тянешься к каким-то неподходящим вариантам. Кто-то должен оценить кандидатуру до того, как ты снова потратишь время, деньги и нервы.
Именно в этот момент во мне окончательно умерла та самая воспитанная девочка, которую с детства учили уважать старших, терпеть неловкость и не отвечать грубостью на грубость. Но вместо того чтобы встать и уйти, хлопнув дверью, я решила: раз уж меня привели на собеседование, пусть оно будет полноценным. Только интервьюером стану я.
Я спокойно сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула, поправила блузку и посмотрела прямо в холодные оценивающие глаза этой женщины. Пусть будет Тамара Петровна.
— Прекрасный подход, — сказала я с вежливой, но уже опасной улыбкой. — Мне нравится практичность. В наше время действительно не стоит тратить месяцы на романтические иллюзии, если можно сразу перейти к деловому обсуждению. Раз мы решили пропустить этап флирта, прогулок, неловких комплиментов и сразу обсудить перспективу объединения ресурсов с целью создания семейной ячейки, у меня тоже есть несколько важных вопросов. И к кандидату, и к его официальному представителю.
Я достала из сумки блокнот и ручку. Это был чистый театр, но эффект получился великолепный. Николай застыл, как зависший компьютер, а Тамара Петровна впервые за вечер на пару секунд потеряла дар речи.
Я понимала, что начинать нужно с главного — с фундамента. Маменькины сынки, а Николай, судя по всему, был классическим представителем этого вида, часто маскируют бытовую беспомощность и финансовую зависимость словами о «семейных ценностях» и «особой связи с матерью».
— Итак, Николай, — начала я сухим деловым тоном, полностью игнорируя его беспомощную попытку подозвать официанта, — раз Тамара Петровна подняла тему целесообразности, расходов и рисков, предлагаю сразу всё прояснить. На какой жилплощади вы сейчас проживаете?
— Ну… мы живём в большой трёхкомнатной квартире в центре, — неуверенно начал он.
— Квартира принадлежит вашей маме? — уточнила я, делая пометку в блокноте и подчёркивая строку.
— Это наша семейная квартира! — возмутилась Тамара Петровна, явно почувствовав, что контроль над беседой ускользает из её рук.
— Поняла. То есть юридически недвижимость оформлена на вас, Тамара Петровна, а у Николая собственной доли нет. Двигаемся дальше. Николай, какую часть ежемесячных расходов вы оплачиваете? Коммунальные услуги, продукты, бытовая химия, ремонт? Или вы отдаёте зарплату маме, а она уже распределяет средства и выдаёт вам деньги на личные нужды?
Николай покраснел так сильно, что почти слился с бордовой обивкой дивана.
— Я… я участвую… помогаю дома. Мама просто лучше разбирается, как правильно вести бюджет.
— То есть финансовой самостоятельности нет, — подвела итог я достаточно громко, чтобы пара за соседним столиком тоже услышала. — Тамара Петровна, вы осознаёте, что в случае нашего брака я буду настаивать либо на переезде Николая ко мне, либо на аренде отдельного жилья? Все его доходы, которые сейчас поступают в ваш семейный бюджет, будут направлены на нужды нашей пары. Вы готовы лишиться удобного взрослого сына, который оплачивает часть ваших расходов?
Тамара Петровна словно подавилась воздухом. Её лицо моментально вспыхнуло.
— Никуда он не поедет! Что за чушь! У Николая слабая поджелудочная, гастрит и особый режим питания. Ему нельзя что попало. Только я знаю, как готовить ему правильно. Ни одна жена не станет с утра лепить паровые котлеты и варить кашу нужной консистенции!
Это было почти слишком удачно. «Слабая поджелудочная» — универсальный повод держать взрослого мужчину возле маминой кастрюли.
— Отлично, тогда переходим к медицинскому разделу, — я серьёзно перевернула страницу блокнота. — Раз вы, Тамара Петровна, присутствуете как главный медицинский куратор, давайте сразу обозначим полный список. Хронические заболевания? Наследственные риски? Аллергии? Психосоматика? Алкогольная зависимость в роду? Психические расстройства? Тревожные состояния?
Посетители рядом уже откровенно слушали. Девушка с ноутбуком перестала печатать. Пара у окна замерла над десертом. Официант с блокнотом будто случайно задержался рядом, делая вид, что изучает меню.
— Да как вы смеете! — прошипела Тамара Петровна, постепенно переходя на высокий тон. — У нас приличная интеллигентная семья! Профессорская среда! Потомственные…
— Интеллигентность, к сожалению, не гарантирует самостоятельности и эмоциональной зрелости, — спокойно перебила я. — Николай, теперь несколько вопросов лично к вам. Вы сами записываетесь к врачам? Пользуетесь электронными сервисами? Помните названия своих лекарств? Или мама ходит с вами и объясняет специалистам, что именно болит у её мальчика? Стиральной машиной пользоваться умеете? Режимы «хлопок» и «синтетика» различаете? Куда заливать порошок, а куда кондиционер, знаете?
Взрослый мужчина на моих глазах превращался в школьника, которого вызвали к директору за разбитое окно. Жалости я не чувствовала. Только раздражение из-за того, что потратила время на человека, который даже на собственном свидании не смог появиться без сопровождения.
— Он у меня всё умеет! — взвизгнула Тамара Петровна, бросаясь его защищать. — Просто пока есть мать, ему не нужно заниматься этой ерундой! Я мать! А жена должна заботиться о муже, создавать уют и поддерживать, а не устраивать допросы в общественном месте. Вы нам совершенно не подходите!
— Понятно, — кивнула я, словно поставила последнюю галочку. — То есть вы ищете не жену, а обслуживающий персонал с функцией романтического сопровождения. Обязанности: готовка по лечебному меню, стирка, уборка, эмоциональная поддержка Николая, регулярное выслушивание ваших замечаний и полное подчинение семейному уставу Тамары Петровны. А что предлагается взамен? Зарплата? Выходные? Отпуск? Компенсация морального вреда? Или только высокая честь называться вашей невесткой?
К этому моменту Тамара Петровна уже лихорадочно собирала сумку, но я решила задать последний, контрольный вопрос.
— И напоследок самый деликатный пункт, который обычно почему-то стесняются обсуждать заранее. Тамара Петровна, при такой степени вашего участия в жизни сына вы планируете контролировать и личную сторону брака? Будете давать советы по утрам или ограничитесь оценкой шумоизоляции стен?
Николай вскочил так резко, что опрокинул стул. Грохот заставил обернуться весь зал.
— Это уже за гранью! Ты ненормальная! Больная какая-то!
— Я ненормальная? — я рассмеялась, и этот смех был неожиданно лёгким, почти освобождающим. — Николай, посмотри на ситуацию со стороны. Ты привёл маму на первое свидание. Позволил ей назвать меня товаром. Ты молчал, пока две женщины обсуждали твоё жильё, желудок, лекарства и способность стирать собственные вещи.
Тамара Петровна, багровая от злости, уже тянула сына к выходу, шипя проклятия сквозь зубы.
— Пойдём отсюда! Хамка! Я же говорила, в интернете нормальных женщин нет, одни распущенные особы!
Они исчезли из кафе так быстро, будто их вынесло сквозняком. Чай остался нетронутым, над чашками ещё поднимался тонкий пар. Официант подошёл, убрал лишние приборы и с искренним уважением сказал:
— Счёт за заведение, мадам. Это было лучше любого спектакля. На вашем месте я бы ещё потребовал компенсацию за потраченное свидание.
