Мы въехали на парковку общественного центра — того самого, где я годами сидела на жёстких лавках и болела за детей на школьных мероприятиях. Это место хранило столько тёплых воспоминаний, но сейчас даже они не могли заглушить тревогу.
На стоянке были машины. Знакомые машины.
Внедорожник Марка.
Седан Сары.
Пикап Джейсона.
У меня пересохло во рту.
— Что здесь происходит?
Полицейский припарковался, вышел и открыл мне дверь. Протянул руку, но я проигнорировала её и выбралась сама. Ноги дрожали. Он молча проводил меня ко входу.
Сквозь стеклянные двери я увидела движение.
Я остановилась.
— Если это какая-то шутка…
Грудь сжало так, что стало трудно вдохнуть. Надежда и злость смешались во мне в один тугой узел.
Он открыл дверь. Вспыхнул свет.
— С днём рождения! — выкрикнул Джейсон… и тут же осёкся, увидев моё лицо.
Выражение Марка сразу сменилось на виноватое. Сара побледнела и испуганно выпрямилась. Элиза закрыла рот рукой. Калеб замер.
На стене висел баннер:
«С 60-ЛЕТИЕМ, МАМА!»
Повсюду были шарики, ленты, дорогой праздничный торт — и пятеро моих детей, которые, судя по всему, ждали красивого сюрпризного момента.
Я застыла.
А потом тихо, резко сказала:
— Значит, вы все были здесь.
Марк тут же шагнул вперёд.
— Мам, подожди…
— Я ждала четыре часа, — сказала я. — Четыре.
— Мы не игнорировали тебя! — выпалил Джейсон. — Мы хотели устроить сюрприз. Грант должен был тебя привезти. Он был занят вечером, пока мы всё здесь готовили.
У Элизы на глазах выступили слёзы.
— Мы думали… — начала Сара, но осеклась, заметив полицейского рядом со мной. — Почему с тобой полицейский? Что случилось?
Я медленно перевела взгляд с одного лица на другое.
— Я сидела одна за праздничным столом, — сказала я. — Как полная дура.
Лицо Марка исказилось от стыда.
— Мам, мы просто хотели сделать тебе красиво. Грант сказал, что сам тебя привезёт.
Сердце у меня снова бешено заколотилось.
Я повернулась к полицейскому:
— Где Грант?
Джейсон нахмурился.
— Он сказал, что будет здесь к семи. Он должен был тебя забрать.
Сара резко обернулась к Марку.
— Он опаздывает.
Марк уже смотрел в телефон, сжав челюсти.
— Он не отвечает.
Я снова посмотрела на офицера. Голос мой стал громче:
— Он передал мне записку от моего сына. Он привёз меня сюда. Где он?
Полицейский открыл рот, но не успел ответить.
В этот момент в окна ударил свет фар. На парковку въехала ещё одна полицейская машина. В комнате сразу стало так тихо, что у меня зазвенело в ушах.
Машина остановилась. Дверь открылась. Послышались шаги.
А потом в зал вошёл Грант.
В полицейской форме.
С жетоном на груди.
— Грант… — шёпотом выдохнула Сара.
Элиза издала тихий, рваный звук, а Калеб просто уставился на него.
Грант поднял обе руки, будто заранее ожидал удара.
— Ладно. Прежде чем кто-нибудь меня убьёт… с днём рождения, мам.
Я смотрела на него, не веря собственным глазам.
— Что это на тебе?
Он сглотнул.
— Форма.
Марк поперхнулся.
— Ты… полицейский?
Сара взорвалась:
— Ты с ума сошёл?! Она думала, что ты умер!
Грант посмотрел прямо на меня.
— Мам, прости. Я правда не подумал. Я хотел устроить сюрприз — появиться в форме. Думал, это будет эффектно. Даже весело.
— Ты не подумал, — повторила я. И мои слова прозвучали как пощёчина.
Он медленно кивнул. На лице у него был написан стыд.
— Я думал, ты немного испугаешься, а потом обрадуешься. Я не знал, что ты будешь так долго одна дома ждать.
— Да, — тихо сказала я. — Я сидела одна за праздничным столом.
Эта фраза словно повисла в воздухе тяжёлым грузом. Марк отвёл взгляд. Элиза тихо расплакалась.
Грант перевёл дыхание.
— Я не рассказывал тебе про академию. Не хотел, чтобы кто-то думал, будто я не справлюсь.
Я горько усмехнулась.
— А ты, значит, думал именно так?
— Нет, — быстро сказал он. — Только не ты. Ты всегда верила, что я смогу стать кем угодно, если перестану делать вид, что мне всё равно.
У меня запекло в горле.
— Я говорила это, потому что не хотела, чтобы ты закончил, как твой отец.
Глаза Гранта наполнились слезами. Он кивнул так, будто носил эти слова в себе уже много лет.
— Я знаю. — Он сделал шаг ко мне. — Именно поэтому я и хотел показать тебе, что я не он.
А потом весь его напускной задор исчез, и он тихо добавил:
— Я просто хотел, чтобы ты мной гордилась.
Я смотрела на его значок. Настоящий. Холодный. Блестящий в свете ламп.
Моя злость никуда не делась. Но в ней появилась трещина.
Я протянула руку и коснулась жетона.
— Ты сделал это.
У него дрогнула губа.
— Да.
Я закрыла глаза.
— Ты напугал меня до смерти.
— Я знаю, — прошептал он. — Прости меня. Правда, прости.
И тут у меня самой выступили слёзы. Потому что мой самый трудный ребёнок всё-таки сделал что-то хорошее. Потому что мой самый беспокойный сын действительно старался.
— Я подумала, что потеряла тебя, — сказала я, и голос сорвался.
