— Ты за мной шпионишь?! — вскрикнула она, вскакивая со стула. — Это уголовное преступление! За такое в тюрьму отправляют!
— Камера уже год стоит на открытой полке, — спокойно напомнила я. — Вы увидели её сразу после приезда. Я объяснила, что она нужна из-за приступов Буси. Вы тогда назвали её бесполезной игрушкой.
— Мам, она действительно установила её ради собаки, — тихо подтвердил Костя.
— Не смей перечить собственной матери!
Я подождала, пока Римма Павловна замолчит, а затем произнесла главное:
— Летите куда хотите. Билеты куплены. Но больше ни одного рубля из моей части накоплений вы не получите. Ни на место у окна, ни на багаж, ни на остальные развлечения.
— Костя!
— Вер, ты уже перебарщиваешь, — муж тоже поднялся. — Из-за одного неудачного высказывания хочешь испортить всем поездку?
— Дело не в одной фразе, — ответила я. — Дело в списке, опубликованном для тридцати четырёх родственников.
Свекровь ушла в гостиную и так сильно захлопнула дверь, что на кухне зазвенела сушилка для посуды.
Я продолжала сидеть за столом.
За окном моросил мелкий дождь. Капли медленно стекали по стеклу неровными зигзагами. Костя немного постоял рядом, а затем без слов начал убирать тарелки.
Ночью он долго лежал, не выключая экран телефона.
Потом посмотрел в потолок и заговорил:
— Уступи ей. Осталась всего неделя, потом она улетит. Я сам верну тебе все деньги, слышишь? До последней копейки.
Утро четверга началось с бесконечных уведомлений.
Ночью Римма Павловна написала в семейный чат, что невестка решила оставить её без моря. Родственники проснулись раньше меня и немедленно занялись воспитанием.
Двоюродная тётя Кости написала: «Верочка, как тебе не стыдно».
Дядя Гена отправил полутораминутное голосовое сообщение. Его смысл сводился к тому, что пожилой женщине море нужнее, чем молодой бабе новый станок.
Кто-то прислал открытку с котёнком и надписью: «Семейный мир дороже любых денег».
Оля написала: «Чего ты так разозлилась? Мама всего лишь пошутила».
До обеда я насчитала девятнадцать сообщений, а потом прекратила считать.
На кухне свекровь спокойно пила чай, будто вчерашнего ужина не существовало. Она даже вежливо со мной поздоровалась.
— Верочка, нужно ещё оплатить трансфер, — между делом сообщила она. — Страховку для каждого и прогулку на яхте. Я Сашеньке обещала. Вместе получается восемьдесят шесть тысяч. Лучше переведи сто, чтобы был запас. Желательно до вечера, иначе мест не останется.
Сто тысяч.
С небольшим запасом.
Я смотрела, как она размешивает ложкой сахар. Где-то под рёбрами совершенно спокойно и равномерно начался обратный отсчёт.
— Вы слышали мой вчерашний ответ.
— Ой, люди в сердцах чего только не говорят.
Днём мне пришлось заехать за Сашей в школу. Оля работала до шести, а Римма Павловна с утра отправилась по магазинам покупать подарки.
Мы шли через двор. Семилетняя Саша прыгала по бордюру, держась за рукав моей куртки. У неё шатался второй молочный зуб, и она с гордостью демонстрировала его каждому встречному.
— Тётя Вера, а ты и правда с нами не полетишь?
— И правда.
— А бабушка сказала, что при тёте Люде мне нельзя называть тебя тётей Верой.
— А как нужно?
— Костиной хозяйкой, — засмеялась девочка, потому что словосочетание показалось ей забавным. — Бабушка говорит, так и смешнее, и правильнее.
Бордюр закончился.
Саша спрыгнула на землю и побежала к подъезду, а я осталась на месте.
Внутри у меня ничего не оборвалось.
Наоборот, всё стало предельно ясным и тихим — как зимой в мастерской, когда выключаешь вытяжку.
Я смотрела на металлическую дверь подъезда и уже точно знала, что именно сделаю и в какое время.
Оттуда я сразу поехала смотреть то самое помещение.
Договор подписала в тот же день. По его условиям оплату нужно было внести в течение трёх суток.
Вечером я молча помогла Римме Павловне закрыть второй переполненный чемодан.
Костя установил будильник на пять пятнадцать.
Такси должно было приехать в пять сорок.
Я проснулась раньше сигнала и лежала с закрытыми глазами, слушая, как они собираются.
Потом хлопнула входная дверь.
Я встала, подошла к окну и увидела, как белое такси выезжает со двора.
В шесть часов двенадцать минут я села за кухонный стол и открыла приложение банка.
Первое действие — перевод на имя Кости в размере двухсот восьмидесяти восьми тысяч рублей.
Это была его точная доля: восемь тысяч, умноженные на тридцать шесть месяцев.
Следом я отправила скриншот своей таблицы, которую заполняла все три года. В ней было тридцать шесть строк: дата, сумма и имя человека, внёсшего деньги.
Под изображением написала:
«Твоя часть возвращена полностью. Всё остальное принадлежит мне».
Второе действие — закрытие накопительного счёта.
После перевода на нём оставалось шестьсот сорок восемь тысяч рублей. Ровно восемнадцать тысяч, умноженные на тридцать шесть месяцев. Эту сумму я знала наизусть задолго до того утра.
