— Доплату в пятнадцать тысяч четыреста рублей вы внесёте самостоятельно. Место у окна — ваша прихоть. Дополнительный багаж с банками — тоже.
В гостиной воцарилась тишина.
Лежавшая под батареей Буся тяжело вздохнула и повернулась на другой бок.
— Костя, — протянула Римма Павловна, словно пробуя имя сына на вкус. — Ты это слышал?
— Вер, речь же о копейках. — Муж развёл руками. — Пятнадцать тысяч. Ты сейчас серьёзно?
— Пятнадцать тысяч четыреста, — уточнила я. — И да, совершенно серьёзно.
После этого я ушла на кухню.
Села на табурет и около двух минут смотрела на чайник. Пальцы похолодели, будто я только что работала с растворителем. Я ждала, что сейчас за мной придут. Что Костя начнёт кричать о пожилой матери, которой уже целых шестьдесят три года.
Но никто не появился.
Через некоторое время на кухню пришла Буся и улеглась мне на ступню, придавив её всем своим тёплым телом. Я почесала собаку за ухом и внезапно осознала: впервые за девять лет я прямо сказала «нет» одновременно им обоим.
И потолок почему-то не обрушился.
Вечером Костя поставил передо мной кружку чая и негромко сказал:
— Ладно, что-нибудь придумаем.
Он не извинился и не признал мою правоту. Просто принёс чай.
Я молча выпила его.
Из гостиной уже доносился голос Риммы Павловны — она кому-то объясняла, почему в самолёте предпочитает сидеть исключительно возле иллюминатора.
Перед сном свекровь остановилась в кухонном дверном проёме.
— Ну-ну, — произнесла она. — Ещё посмотрим, кто кого пересидит.
Спустя четыре дня Римма Павловна неожиданно приехала в мой гаражный бокс.
Без предупреждения. С пакетом пирожков и в белой кофте, о которой мне впоследствии пришлось вспоминать чаще, чем хотелось бы.
На верстаке стоял ореховый комод конца пятидесятых годов. Его принесла Эльвира Сергеевна. Вещь принадлежала её бабушке и была единственным предметом, который удалось сохранить после переезда.
Я занималась комодом уже двадцать один день. Удалила старое покрытие, восстановила повреждённую ножку, подобрала подходящий шпон для дверцы. По договору работа стоила сорок семь тысяч рублей, причём двенадцать уже были потрачены на материалы и ремонт старинного замка у другого мастера.
Последние два дня комод сох.
Шеллачная политура — не обычная краска, которую можно просто нанести кистью. Её укладывают тонкими слоями с помощью специального тампона, и каждому слою требуется время, чтобы закрепиться. К поверхности нельзя прикасаться. На неё даже дышать желательно осторожно.
Мне понадобилось отойти к воротам за доставкой. Я отсутствовала около двадцати минут, возможно, даже меньше.
— Почему он у тебя такой пыльный? — спросила свекровь, когда я выходила.
Вернувшись, я сразу почувствовала резкий цитрусовый запах. Так пахло сильное чистящее средство из зелёной бутылки, которым обычно отмывают кухонные плиты.
Римма Павловна стояла возле верстака. В одной руке она держала тряпку, в другой — ту самую бутылку. На белом рукаве виднелись тёмные пятна. Свекровь с удовлетворением разглядывала очищенную поверхность.
— Вот, теперь другое дело, — сообщила она. — А то такую грязь людям отдавать стыдно.
Половина крышки комода стала тусклой и белёсой, словно её покрыл иней. Второй слой политуры растворился вместе с пылью и остался на тряпке.
Я не стала кричать.
Подошла и предельно осторожно забрала у неё чистящее средство — так у маленького ребёнка отнимают острые ножницы.
— Римма Павловна, вы понимаете, что сейчас сделали?
— Помогла тебе, — ответила она, совершенно не осознавая случившегося. — Просто тряпкой протёрла. Велика важность.
На восстановление ушло ещё двенадцать дней.
Расходы я начала подсчитывать уже тем вечером. Повторная шлифовка, новый спирт, шеллак, ватин для тампона, пигмент под орех — только материалы обошлись в девять тысяч восемьсот рублей.
И заниматься переделкой приходилось каждый вечер после выполнения текущих заказов.
Эльвира Сергеевна надеялась получить комод ко дню рождения своей матери, но срок пришлось перенести. Я позвонила ей лично и не стала прикрываться «непредвиденными обстоятельствами». Честно объяснила, что вещь повредили, её вины в этом нет, а работа задержится примерно на две недели.
Ещё находясь в боксе, свекровь успела заглянуть в мой ноутбук и заметить открытое объявление об аренде помещения.
Сорок квадратных метров. Нормальное электричество. Вытяжка. Стоимость — шестьдесят две тысячи в месяц.
— А это ещё что? — Она наклонилась ближе к экрану. — Ты собираешься снимать мастерскую?
— Собираюсь.
— Очередная женская прихоть, — спокойно заключила она, словно поставила медицинский диагноз. — Костя вкалывает в своей лифтовой шахте, а его жена сидит среди опилок и выбрасывает деньги.
Я не стала ей отвечать.
Села за стол, достала чистый лист бумаги и провела несколько линий. Сверху написала: «Материалы для повторной реставрации комода. Заказ № 14».
В нижней части листа вывела итоговую сумму: девять тысяч восемьсот рублей.
