В 49 лет я решилась переехать к разведённому мужчине 52 лет, а через полтора месяца случайно услышала его разговор с сестрой — и к такому я оказалась совсем не готова.
Я замерла возле кухонной двери с влажной тряпкой в руке, когда услышала, как он произнёс в трубку:
— Да какая она мне жена. Просто так удобнее. Женщина в доме нужна.
И знаешь, в такие моменты боль почему-то приходит не сразу. Сначала становится глупо. Невыносимо глупо. Стоишь, как последняя дурочка, с тряпкой, на которой ещё остались крошки от его утреннего батона, и почему-то думаешь: «Я чайник выключила или нет?»
Меня зовут Аня. Мне сорок девять, через год будет пятьдесят. Раньше мне казалось, что к этому возрасту у человека уже всё должно быть разложено по полочкам. Кто ты, где ты, что тебе можно, а на что уже поздно надеяться. Но выяснилось, что поздно бывает разве что на электричку, да и то не всегда. А вот влюбиться, поверить, сложить свои кофты в пакеты из «Ленты» и переехать к мужчине после месяца знакомства — легко. Возраст этому совсем не мешает. Даже наоборот, помогает уверенно делать вид, что ты взрослая, разумная и всё держишь под контролем.
Его звали Сергей. Пятьдесят два года. В разводе. Взрослая дочь жила в другом городе. Он работал мастером по ремонту холодильного оборудования. Руки у него были умелые, голос спокойный, глаза серые, внимательные. На первом свидании он не начал рассказывать, какие ужасные женщины попадались ему раньше, и я сразу решила: редкий случай. Сейчас мне самой смешно. А тогда было не до смеха. Тогда я сидела напротив него в кафе, пила капучино по цене половины моего рабочего обеда и думала: «Надо же. Нормальный мужчина».
Познакомила нас общая знакомая. Потом она сказала мне:
— Ань, он домашний мужик. Не пьёт, не шляется. Ему бы хорошую женщину рядом.
Я усмехнулась:
— Хорошую женщину или бесплатную домработницу?
Она только рукой отмахнулась:
— Да брось ты. Он не такой.
Вот эту фразу — «он не такой» — надо печатать с предупреждением, как на пачках сигарет. Потому что каждый раз, когда тебе говорят «он не такой», где-то на заднем плане жизнь уже тихонько хихикает.
Сначала всё действительно было хорошо. Даже подозрительно хорошо. Он писал по утрам: «Проснулась?» Я отвечала: «Проснулась, а куда деваться». Он присылал смайлик с солнышком. Если честно, я терпеть не могу эти солнышки, но от него почему-то было приятно.
Мы гуляли по набережной. Он покупал мне пирожки с капустой, потому что я однажды обмолвилась, что люблю их. На третье свидание принёс маленький букет хризантем. Не роскошные розы напоказ, а именно хризантемы. И я тогда подумала: «Запомнил». А женщина в сорок девять тает не столько от букета, сколько от того, что мужчина услышал и запомнил какую-то мелочь.
Через месяц он сказал:
— Ань, может, хватит нам туда-сюда мотаться? Переезжай ко мне.
Я даже ложку в суп уронила.
— Серёж, мы знакомы всего месяц.
— И что? Мы же не дети. Нам не по двадцать лет. Чего тянуть? Я один, ты одна. Вместе веселее.
«Вместе веселее». Именно так он и сказал. Не «я тебя люблю», не «хочу просыпаться рядом с тобой», не «ты мне нужна». А просто — «вместе веселее». Но я тогда услышала не это. Я услышала то, что очень хотела услышать: «Я выбрал тебя».
Я жила в съёмной однушке. Платила за всё сама. Зарплата у меня обычная: я администратор в стоматологии. Это такая работа, где целый день улыбаешься людям, которые боятся, раздражаются или требуют принять их «срочно и без очереди». К вечеру лицо болит от вежливости. Приходишь домой, включаешь чайник и разговариваешь через стенку с соседкиным котом, потому что живых разговоров уже не осталось.
Сергей жил в своей двухкомнатной квартире. Старый дом, третий этаж, лифта нет. Кухня маленькая, но тёплая и уютная. На подоконнике алоэ, рядом банка с шурупами. В ванной стиральная машинка прыгала так, будто собиралась съехать от него раньше, чем я.
Я сомневалась долго. Неделю точно. Подруга Лена говорила:
— Ань, не торопись. Ты его ещё толком не знаешь.
Я отвечала:
— Лен, а когда его узнавать? Мне не восемнадцать, чтобы три года за ручку ходить.
— Вот именно, что не восемнадцать. Уже можно не делать глупостей.
Я, конечно, обиделась. Потому что подруга иногда говорит правду так прямо, что хочется кинуть в неё тапком. Но тапок жалко.
Переезд получился смешной и немного жалкий. Три сумки, коробка с посудой, фен, халат, две пары сапог и пакет с лекарствами. В сорок девять ты переезжаешь уже не с розовыми мечтами, а с тонометром, мазью для суставов и любимой сковородкой.
Сергей помог занести вещи. Поставил мои сумки в коридоре и сказал:
— Вот теперь в доме хозяйка появилась.
Я рассмеялась:
— Это ты сейчас романтику включил или сразу должность обозначил?
Он тоже засмеялся:
— Да ладно тебе, я же любя.
Тогда я легко это проглотила. Ну сказал и сказал. Мужчины порой разговаривают не скальпелем, а топором.
Первые дни я правда была счастлива. Просыпалась раньше него, тихо шла на кухню, варила кофе. Он выходил сонный, чесал затылок, садился за стол.
