— Ты мне отвратительна с самой первой ночи! — заявил муж на годовщине. Я улыбнулась, кивнула ведущему — и включила запись
Тамара провела пальцами по белой скатерти. Под ладонью хрустнула хлебная крошка. Зал районного Дома культуры шумел, пах жареным мясом, сладкими духами и чужими разговорами. Пятнадцать лет брака. Гости толпились возле столов, смеялись, поднимали рюмки, звенели бокалами.
Анатолий сидел рядом — крупный, важный, в тёмно-синем пиджаке. Каждые пару минут он одёргивал галстук. Волновался? Или просто готовился к своему выступлению?
Тамара медленно крутила обручальное кольцо на пальце. Оно шло туго. Когда-то болталось свободно, а теперь впивалось в кожу. Последние полгода она его не носила — надела только сегодня. Нарочно. Пусть будет на руке в тот момент, когда он наконец произнесёт то, что давно собирался сказать.
Она знала. Уже давно знала.
Анатолий поднялся, взял микрофон. Гости постепенно стихли. Он расправил плечи, обвёл взглядом зал и медленно повернулся к жене. На лице у него застыло что-то среднее между торжеством и презрением.
— Тамара, — начал он громко и отчётливо. — Я ждал этого дня пятнадцать лет. Ты мне противна с первой ночи. Слышишь? Противна. Я не мог прикасаться к тебе без отвращения. Ты была для меня пропуском в нормальную, сытую жизнь — и ничем больше. Скучная аптекарша, от которой вечно пахнет лекарствами. Завтра я подаю на развод. Бизнес останется мне, а тебе — твои таблетки и пустая жизнь.
В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как кто-то судорожно сглотнул. Степан Ильич, отец Тамары, резко дёрнулся и вцепился в край стола. Одна из женщин тихо ахнула.
Тамара сняла кольцо. Медленно, не поднимая глаз на мужа. Положила его перед собой на скатерть. Потом подняла спокойный, сухой взгляд и кивнула племяннику Максиму, сидевшему у стены за ноутбуком.
— Включай.
Экран на стене засветился. Сначала никто из гостей не понял, что происходит. А потом из колонок раздался голос. Знакомый голос.
На экране Анатолий сидел в кабинете на автобазе. Напротив него — Кристина, рыжая девчонка из диспетчерской, в обтягивающей водолазке.
— А она точно ничего не заподозрит? — спросила Кристина, наклоняясь к нему ближе.
— Да она дура, — рассмеялся Анатолий. — Сидит целыми днями в аптеке, таблетки пересчитывает. Я уже три кредита на фирму оформил — она даже не поняла. Разведёмся — долги ей останутся, бизнес мне. А мы с тобой, красавица, наконец поживём по-человечески.
Кристина хихикнула и потянулась к нему.
Анатолий за столом побелел. Резко повернулся к Тамаре.
— Это что за…
Но она даже не ответила. Максим переключил ролик.
Теперь на экране появился молодой Анатолий. Худой, в помятой рубашке. Он стоял возле гаражей, которые ему тогда дал Степан Ильич, и держал стопку с водкой. День свадьбы — вдалеке виднелась палатка, звучала музыка. Рядом стояли двое его приятелей.
— Да не люблю я её, вообще никак, — говорил Анатолий, опрокидывая стопку. — Зато у тестя связи в администрации и земля есть. Лет десять потерплю, поднимусь, а потом найду себе нормальную женщину. Не эту аптекаршу.
Друзья заржали. Анатолий налил себе ещё.
Степан Ильич медленно встал. Лицо у него стало серым, губы плотно сжались. Он долго смотрел то на экран, то на зятя — тяжёлым, страшным взглядом.
— Толя, — тихо сказал он. — Это ты серьёзно?
Анатолий дёрнулся, попытался что-то сказать, но Максим уже запустил следующее видео. Документы. Кредитные договоры. Банковские выписки. Всё крупным планом, все схемы — как Анатолий оформлял займы на фирму Тамары, как переводил деньги на счета Кристины, как готовился оставить жену с долгами.
— Копии уже в налоговой, — негромко сказала Тамара, но так, что услышал весь зал. — И у адвоката. Все гаражи, земля, автобаза — оформлены на меня. Ты, Анатолий, был только управляющим. Теперь больше не будешь. Кредиты — твои. Долги — тоже твои. А бизнес останется в семье. В моей семье.
Она поднялась и подошла ближе. Анатолий невольно отступил.
— Ты правда думал, что я ничего не вижу? — Тамара говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. — Я полгода наблюдала, как ты строишь свои планы. Как водишь эту девочку в мой дом, пока я на работе. Как обсуждаешь с ней, сколько я стою и как меня лучше обобрать. Всё это время я молчала и собирала доказательства. Потому что знала: ты выберешь именно этот день. Юбилей. Чтобы унизить меня при всех. Чтобы показать, какой ты сильный.
Анатолий открыл рот, но не смог произнести ни слова.
— А теперь уходи, — сказала Тамара. — Из этого зала. Из моей жизни. И можешь передать Кристине — на автобазе она больше не работает.
Анатолий рванулся к выходу, но Степан Ильич перегородил ему дорогу. Без слов. Просто встал перед ним и посмотрел. Анатолий сжал кулаки, потом опустил голову и бросился к двери. За его спиной кто-то свистнул. Кто-то крикнул: «Позор!» Дверь с грохотом захлопнулась.
