— Получается, заявления нет, — заключил Денис. — Замечательно. Просто великолепно. Без полицейских документов в суде твои слова ничего не стоят. Его адвокат скажет, что ты сама упала, ударилась о лестницу или потеряла сознание из-за токсикоза. Он растопчет твою историю за несколько минут.
— Заявление появится, — сказала Ольга.
Она села рядом с Наташей и взяла её за руку. Ладонь оказалась ледяной, несмотря на тёплый кардиган.
— Сегодня же поедем в травмпункт. Врачи зафиксируют следы удушения и побоев, даже если большая часть уже исчезла. Для этого существует специальный протокол. После этого отправимся в отделение, и ты напишешь заявление. Если передумаешь — сама тебя туда отведу.
— Но зачем вы это делаете? — Наташа посмотрела на неё с таким искренним непониманием, что Ольга растерялась. — Я же разрушила вашу семью. Вы должны меня ненавидеть. А вместо этого дали одежду, напоили чаем… Я ничего не понимаю.
— Потому что ты глупая, — без злости ответила Ольга. — Но ещё молодая. Тебе тридцать один. Мне было сорок пять, когда он впервые ударил меня. Знаешь, что я тогда сделала? Ничего. Замазала синяк тональным кремом и пошла на работу. Убеждала себя: «У него трудный период», «он много работает», «он хороший человек, просто устал». Я была старше тебя на четырнадцать лет и всё равно позволила себя обмануть. Тебя он едва не задушил всего через несколько месяцев совместной жизни. Представь, что будет через год.
Наташа молчала.
Слёзы медленно текли по щекам, но она не всхлипывала. Просто смотрела на Ольгу так, как смотрят на незнакомца, внезапно заговорившего на родном языке в чужой стране.
— Хорошо, — Денис хлопнул ладонями по коленям и поднялся. — Я поехал. Через час встречаюсь с адвокатом, забрал копии банковских выписок и договор по кредиту. Будем развивать тему нецелевого расходования семейных денег. А вы здесь решайте свои дела. Только, мам, — он остановился в дверях, — не доверяй ей безоговорочно. Всё-таки это та женщина, к которой ушёл отец. Проверяй каждое слово.
— Я теперь никому не доверяю, — ответила Ольга. — Даже тебе, особенно когда ты оставляешь грязную кружку в раковине.
Денис фыркнул и вышел.
Следующие дни превратились в бесконечный изматывающий марафон.
Сначала травмпункт, где уставшая врач с причёской в виде высокого улья и толстыми очками долго осматривала Наташину шею, неодобрительно цокая языком и заполняя медицинскую карту.
Потом полицейское отделение, где молодой лейтенант с прыщами на лбу пытался убедить женщин отказаться от заявления. Он ссылался на недостаток состава преступления и утверждал, что семейные конфликты лучше решать мирно.
Тогда Ольга с силой ударила ладонью по столу, и кружка с остывшим кофе подпрыгнула.
— Слушай меня внимательно, лейтенант, — произнесла она тем голосом, после которого когда-то начинали нервничать все снабженцы в её бухгалтерии. — Перед тобой беременная женщина со следами пальцев на горле. Если ты сейчас откажешься принимать заявление, я поднимусь к начальнику отделения, затем обращусь в прокуратуру, а потом буду писать жалобы на каждое твоё действие. У меня достаточно времени, опыта и злости. Начинать прямо сейчас?
Заявление приняли.
Андрею направили повестку.
И тогда он начал названивать.
Сначала Ольге — около десяти раз за один час. Она не ответила ни разу.
Потом Денису. Сын принял звонок и включил громкую связь, сидя в автомобиле.
— Сын, ты понимаешь, что творит твоя мать? — кричал Андрей. — Она настроила против меня Наташу! Хочет отправить меня в тюрьму! Ты правда хочешь, чтобы твоего отца посадили из-за женских разборок?
— Пап, — Денис говорил спокойно, хотя мышцы на скулах заметно напрягались, — ты душил беременную женщину. Свою женщину. Она носит твоего ребёнка и младше тебя почти на тридцать лет. Ты пытался её задушить. Какие здесь могут быть «женские разборки»?
— Она всё врёт! Придумала историю, чтобы забрать у меня квартиру!
— Эта квартира никогда не принадлежала тебе, пап. Она мамина, и ты это прекрасно знаешь.
— Я тебя вырастил, неблагодарный щенок!
— Меня растила мама. Ты иногда приходил к ужину.
После этого в телефоне раздались короткие гудки.
Судебное заседание назначили через три недели.
За это время Ольга похудела на пять килограммов, перестала закрашивать седину и приобрела новый строгий костюм тёмно-синего цвета с прямой юбкой. В нём она напоминала директора школы, явившегося увольнять ленивого учителя физкультуры.
Наташа пришла в закрытом платье, совсем без косметики, бледная, словно старая библиотечная карточка.
Андрей появился в новом костюме, галстуке и в сопровождении адвоката, похожего на пожилого хорька.
Он всем улыбался, почтительно кивал судье и изображал чрезвычайно занятого человека, которого отвлекли от серьёзных дел из-за смешного недоразумения.
Однако недоразумение довольно быстро стало серьёзным делом.
Первой показания давала Наташа.
Она говорила тихо, несколько раз сбивалась, но каждое слово падало в зал тяжёлым камнем.
