— Ну что вы, — она всплеснула руками. — Я никогда не стала бы выгонять гостей. Просто пытаюсь понять, как нам соединить настолько разные миры. Например, на свадьбе. Ваши родственники, наверное, любят плясать под баян?
— Мама! — Павел уже не скрывал злости.
Но Регина, почувствовав, что владеет ситуацией, остановиться уже не могла.
— Что? Я должна быть готова. У нас будут люди из медицинского круга, партнёры Валерия, уважаемые гости. Нужно ведь предупредить ресторан, чтобы выделили отдельное место для… сельского фольклора.
Аня сидела неподвижно. Она смотрела на маму. Тамара Васильевна всё ещё улыбалась, но глаза у неё блестели. Николай Степанович сжал кулак под столом так сильно, что костяшки пальцев побелели.
И тогда Аня медленно поднялась.
— Простите, — тихо сказала она. — Мне нужно выйти на минуту.
Павел хотел подняться следом, но она мягко коснулась его плеча.
— Не надо. Я сама.
Она вышла из зала.
Регина Игоревна победно откинулась на спинку стула.
— Вот видите? Слабые нервы. А в нашей семье нужна выдержка.
Никто не обратил внимания, что Аня пошла не в дамскую комнату.
Она направилась к стойке администратора.
Этап 3. Микрофон для поздравлений
В «Монплезире» в тот вечер в соседнем зале тоже шёл банкет, поэтому возле администратора стояло оборудование для ведущего: стойка, колонки и беспроводной микрофон.
Аня подошла спокойно.
— Простите, у нас семейный ужин. Можно взять микрофон на пару минут? Я хочу произнести тост.
Администратор улыбнулся.
— Конечно. Кнопка вот здесь. Только говорите ближе к микрофону.
Аня взяла его.
Руки у неё уже не дрожали.
Когда она вернулась в зал, Регина как раз произносила:
— Я всегда считала, что брак — это не только чувства. Это ещё уровень, среда, воспитание. Нельзя посадить полевой цветок в хрустальную вазу и ждать, что он превратится в орхидею.
Аня нажала кнопку.
Колонки тихо щёлкнули.
Последние слова Регины прозвучали не только в их зале, но, как выяснилось, и через центральную акустическую систему ресторана.
За соседними столами стало тихо.
Официант замер с подносом.
Павел поднялся.
— Аня?
Она посмотрела на него и чуть заметно улыбнулась.
— Всё нормально.
Потом повернулась к Регине Игоревне.
— Раз уж мы заговорили о культуре, я тоже скажу несколько слов.
Регина нахмурилась.
— Анечка, не нужно устраивать сцену.
— Я не устраиваю сцену. Я просто отвечу. При всех. Потому что моих родителей вы унижали тоже при всех.
В зале стало так тихо, что где-то за перегородкой отчётливо звякнула ложка.
Аня глубоко вдохнула.
— Мой отец, Николай Степанович, каждый день встаёт в четыре утра. Не потому, что ему нравится романтика с коровами. А потому, что если он не встанет, десятки семей не получат продукты, которые они покупают у нас годами. Он не ворует, не обманывает, не считает себя выше других только потому, что надел дорогой костюм.
Николай Степанович опустил голову.
Аня продолжила:
— Моя мама, Тамара Васильевна, тридцать лет работала фельдшером. Она принимала роды зимой в доме без отопления. Вытаскивала детей с высокой температурой из деревень, куда скорая не могла доехать из-за размытой дороги. Она спасала людей, которые не могли отблагодарить её ничем, кроме банки варенья. И она никогда не называла их грязью.
Регина побледнела.
Валерий Аркадьевич перестал улыбаться.
Павел смотрел на Аню так, будто видел её впервые.
— Вы называете нас людьми из навоза, — голос Ани стал твёрже. — Но я хочу вам напомнить: навозом пахнет работа. А высокомерие пахнет пустотой. И эту пустоту никакими дорогими духами не спрячешь.
Кто-то за соседним столиком тихо сказал:
— Браво.
Регина резко вскочила.
— Да как ты смеешь?!
— Смею, — спокойно ответила Аня. — Потому что сегодня вы перешли черту. Вы хотели заставить моих родителей почувствовать себя маленькими. Но маленькой сегодня выглядели только вы.
Этап 4. Тайна Валерия Аркадьевича
— Немедленно выключи микрофон! — прошипела Регина.
Аня посмотрела на кнопку, но палец не нажала.
— Нет. Я ещё не закончила.
Павел подошёл к ней.
— Аня…
Она повернулась к нему.
— Паша, я люблю тебя. Но если сейчас ты попросишь меня замолчать ради приличий, свадьбы не будет.
Он застыл.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Павел медленно повернулся к матери.
— Мам, извинись.
Регина рассмеялась.
— Перед кем? Перед этой девочкой, которая решила устроить нравоучение в ресторане? Перед её родителями, которые с первого дня мечтают пристроить дочь в богатую семью?
Тамара Васильевна поднялась.
— Нам не нужны ваши деньги. Мы хотели только, чтобы наши дети были счастливы.
— Конечно, — ядовито ответила Регина. — Все так говорят, пока не увидят дом, машины и банковские счета.
И тут Валерий Аркадьевич, почти весь вечер молчавший, вдруг сказал:
— Хватит, Регина.
Она повернулась к нему.
— Что?
— Я сказал: хватит.
— Ты теперь ещё её защищать будешь?
— Не её. Себя.
