Он поднялся тяжело, словно за эти несколько минут постарел на десять лет.
— Ты сейчас говоришь о деревенских людях так, будто забыла, откуда я сам.
Регина побледнела.
— Валера, не начинай.
— Нет, начну. Потому что наш сын должен знать правду. И его будущая жена тоже.
Павел нахмурился.
— Пап, о чём ты?
Валерий Аркадьевич горько усмехнулся.
— О том, сын, что твой отец родился не в особняке. Я вырос в посёлке, где школьный туалет стоял на улице. Моя мать была дояркой. Отец — трактористом. Первые деньги я заработал не на терминалах и сделках, а таская мешки с комбикормом.
Регина так сжала бокал, что он едва не треснул.
— Замолчи.
— А твоя мать, — продолжил Валерий, — когда выходила за меня замуж, носила сапоги моей сестры, потому что своих зимних у неё не было. Её отец пил, мать стирала чужое бельё по домам. И если бы не мои «навозные» родители, которые продали тёлку, чтобы дать мне деньги на учёбу, она бы сейчас не сидела в бриллиантах и не кривилась от сыра, сделанного честными руками.
По залу прошёл шёпот.
Регина стояла неподвижно, словно каменная.
— Ты меня предал, — сказала она.
— Нет, Регина. Я просто устал стыдиться людей, благодаря которым выбрался наверх. А ты стыдишься до сих пор. Только грязь была совсем не там, где ты её ищешь.
Павел смотрел то на отца, то на мать.
— Почему я никогда этого не знал?
Валерий тяжело вздохнул.
— Потому что твоя мать переписала нашу биографию. А я позволил ей это сделать.
Этап 5. Выбор Павла
Регина резко повернулась к сыну.
— Паша, не слушай этот спектакль. Твой отец решил устроить вечер народной исповеди. Но правда проста: ты врач, у тебя будущее. Тебе нужна жена, которая будет соответствовать.
Павел долго молчал.
Потом спросил:
— Соответствовать чему, мама?
— Твоему уровню.
— Моему уровню? — он горько усмехнулся. — Я врач. Я каждый день вижу людей без дорогой одежды, без макияжа, без статуса и денег. На операционном столе все равны. И знаешь, кто чаще всего держится с достоинством? Не те, у кого громкие фамилии и счета. А те, кто привык жить честно.
Регина шагнула к нему.
— Я всю жизнь старалась ради тебя.
— Нет, мама. Ты всю жизнь боялась, что кто-то узнает, кем ты была раньше. И теперь хочешь, чтобы я боялся вместе с тобой.
— Ты об этом пожалеешь.
— Может быть. Но это будет мой выбор. А не твой.
Он подошёл к Николаю Степановичу и Тамаре Васильевне.
— Простите меня. Я должен был остановить это намного раньше.
Николай Степанович внимательно посмотрел на него.
— За мать ты не отвечаешь, парень. Но отвечаешь за то, каким человеком будешь дальше.
Павел кивнул.
Потом повернулся к Ане.
— Я не прошу тебя забыть этот вечер. И не прошу простить меня сразу. Но я выбираю тебя. Не назло маме. Не из упрямства. А потому что это правда.
Аня смотрела на него, и в её глазах было слишком много боли.
— Паша, сейчас выбрать меня легко. Здесь люди, микрофон, стыд. А завтра? Когда она начнёт звонить, плакать, давить? Когда скажет, что у неё сердце? Когда станет шантажировать наследством?
Регина дёрнулась.
— Ах, вот оно что! Наследство!
Аня даже не посмотрела в её сторону.
Павел снял с руки дорогие часы — подарок матери к окончанию университета — и положил их на стол.
— Наследство мне не нужно. Квартира, машина, счета — оставьте себе. Я взрослый. Я работаю. Снимем жильё. Будем жить сами.
Валерий Аркадьевич вдруг тихо рассмеялся.
— Вот теперь я узнаю своего сына.
Регина схватила сумочку.
— Великолепно. Живите в своей деревенской идиллии. Посмотрим, как быстро тебе надоест считать копейки.
Она направилась к выходу, но у двери остановилась и повернулась к Ане.
— Ты ещё придёшь ко мне. Все приходят.
Аня спокойно подняла микрофон ближе к губам.
— Нет, Регина Игоревна. Я прихожу только туда, где меня ждут как человека.
И выключила звук.
Этап 6. Свадьба без хрустальных люстр
После того вечера слухи разлетелись мгновенно.
Кто-то успел снять часть выступления на телефон. В сети появилось короткое видео с подписью: «Свекровь унижала деревенских сватов, пока невеста не взяла микрофон». За сутки его посмотрели тысячи людей.
Регина Игоревна неделю не выходила из дома. Всем она говорила, что стала жертвой провокации. Что Аня намеренно устроила публичное унижение. Что «простушка» оказалась хитрее городского блеска.
Но Павел её уже не слушал.
Он переехал в маленькую съёмную квартиру рядом с больницей. Аня не сразу согласилась жить с ним до свадьбы, но помогала выбирать мебель, вешала недорогие занавески, привозила из Каменки банки варенья и домашний сыр.
Однажды Павел сказал:
— Давай отменим ресторан.
— Совсем?
— Совсем. Я не хочу начинать нашу семью с показухи.
Аня улыбнулась.
— Тогда приезжай к нам. Папа уже сказал, что сарай под свадьбу не отдаст.
— Почему?
— Потому что переделал его под мастерскую. Но двор даст.
Свадьбу сыграли в Каменке в начале августа.
