Этой ночью почти никто не спал.
Виктор долго сидел один на кухне. Позже пришёл в спальню, но даже не лёг. Остановился возле шкафа, словно забыл, зачем сюда вошёл.
— Это я рассказал Кате про обследования, — тихо произнёс он.
Татьяна открыла глаза.
— Когда?
— Примерно два года назад. Мы тогда поссорились после визита к врачу. Я поехал к маме. Катя тоже была там и спросила, что произошло. Я рассказал не всё, но достаточно.
Татьяна села на кровати.
На её лице не было ни удивления, ни слёз. Только глубокая усталость, из-за которой за одну ночь её взгляд словно стал намного старше.
— Мы договаривались никому ничего не рассказывать.
— Я помню.
— Ты понимал, что эта информация касается не только тебя?
— Да.
— И всё равно поделился.
Виктор молча кивнул.
— Я был злой и обиженный. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то поддержал меня.
— А теперь твоя сестра использовала это, чтобы унижать меня перед всей семьёй.
— Я не предполагал, что она на такое способна.
Татьяна негромко рассмеялась.
— А я не предполагала, что однажды ты будешь решать, имею ли я право вернуться домой.
Он сел напротив неё.
— Таня, я произнёс чудовищные слова.
— Да.
— У меня не было никакого права так говорить.
— Да.
Виктор сцепил руки.
— Что я могу сделать?
Она долго не отвечала.
— Для начала перестань спрашивать, что нужно сделать, чтобы всё как можно быстрее стало прежним. Прежней жизни уже не будет.
Виктор опустил голову.
— Ты хочешь развестись?
Татьяна внимательно посмотрела на него.
— Сейчас мне нужна тишина. И я хочу, чтобы ближайшие две недели ты пожил у матери.
Он резко поднял глаза.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Я прошу тебя уйти из квартиры, в которой вчера ты сообщил, что меня могут больше не ждать. Мне необходимо побыть отдельно от тебя и твоих родственников.
— Таня…
— Оставь ключи. Возьми только самые необходимые вещи. Остальное заберёшь позже, если возникнет необходимость.
Он собирался возразить, но передумал. Видимо, впервые за долгое время понял, что спором ничего уже не изменить.
Квартира принадлежала Виктору ещё до заключения брака. Татьяна прекрасно это знала. Но после его ультиматума она больше не собиралась жить там по-прежнему.
У неё имелась собственная небольшая однокомнатная квартира на окраине, оставшаяся после смерти отца. Последние годы там в основном хранились коробки и сезонные вещи. Татьяна не собиралась проситься на ночлег к друзьям или родственникам. И тем более не хотела оставаться в месте, где её право находиться дома внезапно оказалось условным.
Пока Виктор складывал вещи в дорожную сумку, она открыла переписку со знакомой риелтором и написала:
«Нужно привести мою квартиру в нормальное состояние и подобрать необходимую технику. Я хочу переехать туда в ближайшее время».
Затем положила телефон и отправилась на кухню.
Через полчаса Виктор был готов.
Ключи он положил на тумбочку. Не швырнул, не забрал с собой и не сделал вид, что забыл. Просто аккуратно оставил.
— Можно я позвоню?
— Только не сегодня.
Дверь за ним закрылась.
Татьяна ещё некоторое время стояла посреди прихожей, слушая, как постепенно затихают его шаги. Затем спокойно повернула замок.
Впервые за последние дни рядом не было никого, кто требовал бы от неё молчать.
Свадьба так и не состоялась.
Вместо торжества разразился огромный семейный скандал, о котором родственники говорили ещё очень долго, хотя теперь делали это значительно осторожнее.
Поначалу Екатерина отчаянно пыталась представить себя единственной жертвой. Она рассылала длинные сообщения, звонила знакомым и убеждала всех, что Павла специально настроили против неё.
Однако Павел оказался далеко не таким мягким и безвольным, каким его привыкли считать.
На следующий день он приехал к родителям бывшей невесты, забрал документы и часть подарков, приобретённых его семьёй, а затем спокойно произнёс:
— Я не стану жениться на женщине, которая перед собственной свадьбой тренируется ломать других людей.
Нина Павловна попыталась назвать его решение истерикой.
Павел посмотрел на неё без злости.
— Нет, Нина Павловна. Истерика бывает, когда человек кричит от боли. Ваша дочь всё делала совершенно спокойно.
Почему-то именно эта фраза задела присутствующих сильнее любого громкого скандала.
Несколько дней Екатерина почти не выходила из дома. Затем начала писать брату, обвиняя во всём Татьяну.
«Она разрушила мою жизнь. Ты обязан заставить её извиниться».
Виктор оставил сообщение без ответа.
Почти сразу пришло следующее:
«Если сейчас ты не встанешь на нашу сторону, можешь считать, что сестры у тебя больше нет».
Он снова ничего не написал.
Вечером позвонила Нина Павловна.
— Ты теперь доволен? Твоя сестра лежит и не встаёт!
— Если ей действительно плохо, пусть обратится к врачу.
— Как ты разговариваешь с матерью?
— Совершенно спокойно.
— Это она научила тебя так со мной общаться?
