Виктор сидел на старом диване в родительской квартире, куда переехал после разговора с женой, и смотрел на кухонный стол. За этим столом он в детстве делал домашние задания, ел по утрам бутерброды и слушал, как мать решает, кто из родственников должен с кем дружить, кому следует уступить, кто считается «своим», а кто — «чужим».
Впервые он увидел всё это без привычных оправданий.
— Нет, мам. Таня много лет просила меня лишь об одном — быть честным.
— С женой ты честный, а для собственной семьи стал предателем?
— Если честность по отношению к жене для вас равна предательству, значит, проблема точно не в Тане.
Нина Павловна бросила трубку.
Виктор ещё долго сидел, не двигаясь. Но в этот раз впервые за многие годы не пошёл первым просить прощения.
Тем временем Татьяна занималась своей квартирой.
Маленькая однокомнатная квартира на окраине выглядела запущенной лишь на первый взгляд. Требовалось вымыть окна, вызвать уборщиков, приобрести новый матрас, проверить трубы и вывезти накопившиеся коробки.
Она приехала туда одна, открыла дверь и на некоторое время замерла на пороге.
Квартира была совсем небольшой, но принадлежала только ей.
Не в красивом и образном смысле, а буквально. В документах собственником значилась исключительно Татьяна. Никто на свете не мог решать, ждут её здесь или нет.
Она провела там почти весь день. Разбирала коробки, нашла старую фотографию отца, несколько забытых книг и набор новогодних игрушек.
Вечером Татьяна села на табурет в центре кухни и впервые за долгое время позволила себе просто побыть в тишине.
Телефон не переставал звонить и подавать сигналы.
Первой написала Светлана:
«Тань, я действительно не знала, что Катя всё это придумала. Прости меня».
Затем пришло сообщение от Валентины Аркадьевны:
«Деточка, только не держи на нас зла. Нас всех ввели в заблуждение».
Татьяна прочитала оба сообщения, но отвечать не стала.
Позже написал Павел:
«Спасибо, что не продолжили молчать. Благодаря вам я вовремя многое понял».
Ему она всё-таки ответила:
«Берегите себя».
Сообщение Екатерины открылось почти случайно.
«Теперь ты довольна? Свадьбы больше не будет. Надеюсь, тебе стало легче».
Татьяна некоторое время смотрела на экран, прежде чем написать ответ.
«Катя, свадьбу отменили не из-за моего отсутствия. Её отменил человек, который услышал твои настоящие слова без музыки, гостей и праздничных декораций».
После этого она заблокировала номер.
Через две недели Виктор приехал к Татьяне.
Не в ту квартиру, где они раньше жили вместе, а в её небольшую однокомнатную. Адрес она сообщила сама. Не для того, чтобы немедленно помириться, а потому что согласилась поговорить.
Он стоял перед дверью, держа в руках папку с документами.
Выглядел Виктор уставшим. Не сломленным и не жалким, а похожим на человека, который впервые долго размышлял самостоятельно и не нашёл быстрого способа исправить совершённую ошибку.
— Можно войти?
— Проходи.
Он осмотрел маленькую кухню, узкий стол, две кружки и книги, сложенные на подоконнике.
— Ты уже окончательно сюда перебралась?
— Да.
— Навсегда?
— Пока не решила.
Виктор кивнул и сел.
— Я принёс документы на ту квартиру, где мы жили. Хочу, чтобы ты знала: я не собирался и не собираюсь тебя выселять. И у меня никогда не было права угрожать тебе жильём.
Татьяна взглянула на папку, но не прикоснулась к ней.
— Документы здесь ничего не изменят.
— Я понимаю.
Он устало провёл рукой по волосам.
— Я всё время был уверен, что защищаю семью. А потом понял, что на самом деле защищал привычку Кати оставаться безнаказанной и мамину привычку заминать всё неприятное.
— Очень точное описание.
— Только жить с такой правдой оказалось неприятно.
Впервые за весь разговор лицо Татьяны немного смягчилось.
— Чего ты хочешь?
— Попытаться исправить то, что ещё можно исправить. Не одними обещаниями.
— И каким образом?
Виктор вынул из папки лист бумаги.
— Я записался на консультацию к семейному психологу. Один. Не для того, чтобы заставить тебя пойти со мной. Мне самому нужно понять, почему я всю жизнь пытаюсь тушить пожары в тех местах, где Катя сама подносит спичку.
Татьяна молчала.
— Я не требую, чтобы ты вернулась. И не прошу тебя забывать случившееся. Хочу только, чтобы ты знала: я серьёзно поговорил с матерью. Сказал, что они больше не имеют права обсуждать тебя. Если это повторится, я прекращу общение на тот срок, который сам посчитаю необходимым.
— Нина Павловна наверняка пришла в восторг.
— Она заявила, что всё это влияние жены.
— Ничего удивительного.
— А я ответил, что если бы ты действительно настолько сильно влияла на меня, я бы поумнел гораздо раньше.
Татьяна невольно улыбнулась. Улыбка была короткой, но Виктор успел её заметить.
— Это ещё не означает, что я тебя простила.
— Я знаю.
— И завтра домой я не вернусь.
— Я понимаю.
— И на семейные праздники я буду приходить только тогда, когда уверена, что меня там не станут обсуждать как развлекательную тему для застолья.
