Она просто счастлива, — убеждала я себя. Её переполняют эмоции.
Леви наклонился ко мне.
— Ты в порядке?
— Конечно.
Он мне не поверил.
— С тобой всё хорошо?
Но я терпела ради будущего сына и всё ещё помнила, почему решила не портить отношения.
Только никак не могла понять, какое место на этом празднике отвели мне. Впервые я задумалась, осталось ли здесь вообще пространство, где я могла бы быть матерью собственного ребёнка.
В этот момент Диана постучала ложкой по бокалу.
— А теперь конкурсы!
Я поймала её за локоть.
— Диана, я просила обойтись без них.
— Начинаем игры!
— Да это совершенно безобидное развлечение. — Она отмахнулась и достала катушку ленты. — Угадаем размер животика будущей мамы!
Почти сорок человек, большинство из которых я видела впервые, уставились на мой живот. Я стояла посреди комнаты, словно выставленная на ярмарке призовая свинья.
Гости отрывали от катушки куски ленты предполагаемой длины. Одна женщина подняла над головой отрезок размером с гимнастический обруч, и весь зал взорвался хохотом.
Я чувствовала себя выставленным на обозрение животным.
Громче всех смеялась Диана.
Я заставила себя улыбнуться, хотя лицо словно свело болезненной судорогой.
Леви оказался рядом ещё до того, как стих общий смех.
— Мы уходим.
Я посмотрела поверх его плеча. На столе высилась гора подарков. В углу сидели две мои лучшие подруги, специально приехавшие с другого конца города.
Диана смеялась громче остальных.
В центре зала стояла раскрасневшаяся от удовольствия Диана, окружённая людьми, поднимавшими бокалы за появление её первого внука.
— Нет, — тихо произнесла я.
— Мэл.
— Я не хочу, чтобы жизнь нашего сына началась с войны между его матерью и единственной бабушкой. Давай откажемся от остальных конкурсов, откроем подарки и поедем домой.
— Нет.
Леви внимательно посмотрел мне в лицо.
— Хорошо. Но я буду за ней следить.
Однако внутри меня уже что-то изменилось. Я больше не оправдывала поведение Дианы. Теперь я осознанно его терпела — исключительно ради сына.
Когда пришло время подарков, моя подруга Таша поставила мне на колени красивую коробку.
На одно короткое мгновение я почувствовала, что это действительно мой праздник.
Но Диана тут же придвинула свой стул вплотную к моему, громко царапнув ножками пол.
Теперь я просто терпела её поведение.
Я потянулась к ленте.
Диана мгновенно выхватила коробку из моих рук.
— Пусть бабушка поможет.
Она сама разорвала упаковочную бумагу и подняла крошечный детский комбинезон так гордо, словно собственноручно его связала.
— Разве он не идеален для тех ночей, когда малыш будет оставаться у бабушки?
Она самостоятельно вскрыла подарок.
То же самое повторилось с каждой следующей коробкой.
Диана открывала подарки, демонстрировала их гостям и комментировала, как собирается использовать каждую вещь.
Это ранило сильнее, чем нелепый баннер. Раньше я смотрела на радость свекрови и думала обо всём, чего лишилась моя покойная мама.
Теперь же впервые ясно увидела цену этой радости. Диана не пыталась найти для себя место в роли бабушки.
Она отнимала моё место матери.
Так происходило с каждым подарком.
Я перестала изображать улыбку. Просто сидела, сложив руки на коленях.
Через круг гостей я встретилась взглядом с Леви и на этот раз не стала едва заметно качать головой. Не сжала его ладонь, призывая сохранять спокойствие. Я позволила мужу увидеть всё, что со мной происходило.
Он начал вставать.
Но Диана первой снова постучала по бокалу.
— У меня остался последний сюрприз!
Я больше ничего от него не скрывала.
Внутри у меня всё сжалось.
— Раз уж здесь собрались только близкие люди, пора сообщить новость. Нашего мальчика будут звать Бенджамин!
Раздались аплодисменты и восторженные возгласы.
Я не хлопала. Меня затошнило. По выражению лица Леви было понятно, что он испытывает то же самое.
Бенджамин был единственным именем, которое Диана точно знала, что мы никогда не выберем.
Меня едва не стошнило.
Так звали отца Леви.
Этот человек всё детство унижал сына и постоянно заставлял его чувствовать себя ничтожеством. Ещё задолго до моей беременности Леви сказал, что никогда не назовёт своего ребёнка именем отца.
Диана прекрасно об этом знала. Она посмотрела прямо на меня и рассмеялась.
— Не делай такое огорчённое лицо. Подумаешь, всего лишь имя.
Я застыла.
Ни один его сын не должен был носить это имя.
Леви взглянул на меня.
Затем молча поднялся и прошёл через весь зал.
— Речь! Речь! — радостно захлопала одна из подруг Дианы.
Но муж не собирался произносить тост.
Он подошёл к десертному столу, протянул руки вверх и снял баннер с надписью «БАБУШКИНО МАЛЕНЬКОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ».
— Речь! Речь!
В помещении мгновенно воцарилась тишина.
После этого Леви начал один за другим снимать со стен снимки, на которых Диана держала его младенцем. Он аккуратно складывал рамки возле стены.
