— У вас дома, наверное, и ломится, — сказала я. — А у меня нет. У меня за столом было трое.
— Ну, Марина, — она поджала губы. — Мы же родня. Что значит — не ждали? Мы что, чужие какие-то, уже приехать нельзя?
На кухню вплыла тётя Валя. За ней появилась Лариса.
— О, девочки уже на кухне! — громко сказала тётя Валя. — Мариш, доставай салатики. Мы голодные, как звери! Геныч с утра маковой росинки во рту не держал.
— Мам, — вмешалась Лариса, — а детям у тебя есть что-нибудь? Кирюше нельзя долго без еды, у него почти диабет.
Кирилл, между прочим, никаким диабетиком не был. В прошлом году у свекрови в гостях я видела, как он ел торт прямо ложкой из общего блюда.
Я сама открыла холодильник. На полке стояли два контейнера: остатки оливье, граммов триста; кусок селёдки под шубой; немного буженины, граммов двести; бутылка минералки; йогурты Артёма и два яйца.
— Это всё, — сказала я.
Свекровь рассмеялась, будто услышала хорошую шутку.
— Ну Мариночка, ну что ты. Сходи в магазин, я тебе продиктую, что купить. Геныч любит селёдочку с лучком, обязательно возьми. Курицу запечёшь — у тебя духовка хорошая. И салатов побольше. Оливье, мимозу, селёдку. Я помогу резать. Ларис, ты тоже подключайся, поможем Марине.
— Мам, я устала, — сказала Лариса. — Я в гостиной полежу, у меня голова раскалывается.
— Мариш, а коньяк у вас есть? — крикнул из коридора дядя Гена. — Мы тут с Виктором подумали, что надо бы.
Я стояла посреди кухни. Свекровь уже мысленно составляла список покупок — я видела, как она шевелит губами. Тётя Валя села за стол и налила себе остывший чай из чайника.
И странное дело — я даже не злилась. Внутри стало очень тихо. Так бывает зимой, когда крупный снег падает за окном и будто глушит все звуки. Я смотрела на Тамару Степановну и видела сразу все прошлые годы. Всех этих гостей, которые приезжали, ели, командовали и уезжали. Себя — бегущую второго января в магазин, тащащую тяжёлые пакеты, режущую салаты до двух ночи, моющую посуду, пока остальные спят. Видела Антона, который краснеет, когда мать называет его при всех «Антошенькой», и молчит. Всё время молчит.
Девять лет молчала и я.
Антон вошёл на кухню.
— Мам, ну вы хотя бы предупредили бы, — сказал он. — У нас же еды нет. Марина ничего не готовила на гостей.
— Так пусть приготовит! — свекровь всплеснула руками. — Антоша, ну ты как маленький! Она же жена. На то она и жена!
И вот тогда внутри меня что-то щёлкнуло. Не сломалось — именно щёлкнуло, как замок. Тихо, но окончательно. Потому что я всё-таки человек, а не «она же жена».
Я закрыла холодильник.
— Хорошо, — сказала я. — Идём в магазин.
Свекровь просияла.
— Вот, умница! Я сейчас Антоше скажу, что купить, он с тобой сходит.
— Нет, — перебила я. — Тамара Степановна, давайте все в гостиную. Я хочу кое-что сказать.
Они переглянулись. Тётя Валя поставила чашку на стол. Лариса выглянула из коридора. Свекровь недовольно сжала губы.
— Что ещё такое?
— В гостиную, — повторила я. — Всем.
Я прошла первой. В гостиной горел верхний свет, и сразу стало понятно, какая она маленькая для семерых внезапных гостей. Виктор Павлович сидел в кресле и уже расстёгивал ворот рубашки. Дядя Гена устроился на диване с пультом. Кирилл всё так же смотрел в телефон.
— Садитесь, — сказала я. — Пожалуйста.
Антон остался стоять у двери. Я видела: он не знает, что сейчас будет, и боится. Но не останавливает.
— Я вас не ждала, — начала я. — Я готовилась к Новому году на троих. На праздничный стол потратила восемнадцать тысяч. К сегодняшнему утру в холодильнике еды осталось максимум на одного человека. Сейчас вас здесь семеро.
— Мариш, ну ты чего начинаешь… — попыталась вставить свекровь.
— Дайте мне договорить. Магазины работают, «Пятёрочка» открыта с восьми утра. Чтобы накормить семерых взрослых хотя бы на один день, нужно минимум тысяч двадцать. Курица, мясо, овощи, салаты, хлеб, напитки. Двадцать тысяч.
Я посмотрела на каждого по очереди. Тётя Валя приоткрыла рот.
— У меня сейчас этих денег нет, — спокойно сказала я. — Я их потратила тридцать первого. Поэтому предлагаю так. Вас семеро гостей и нас трое хозяев. Скидываетесь по три тысячи с человека. Получается двадцать одна тысяча. Я беру список, иду в магазин, покупаю продукты, готовлю. К двум часам будет стол.
Повисла тишина.
Свекровь смотрела на меня так, словно я внезапно заговорила на неизвестном языке. Тётя Валя повернулась к мужу. Лариса пошла пятнами по шее.
— Ты это серьёзно? — выдохнула Тамара Степановна. — С родных людей? Деньги?
— Тамара Степановна, я вам невестка, а не бесплатная столовая. Я работаю. Антон работает. У нас зарплата, а не нефтяная вышка во дворе. Если вы приходите в гости, гости либо приносят что-то с собой, либо предупреждают заранее, чтобы хозяева успели подготовиться. Вы не сделали ни того, ни другого. Значит, остаётся третий вариант — по три тысячи с человека.
— У меня нет с собой! — сразу выкрикнула Лариса. — Я всё на бензин потратила!
