Родственники мужа явились 2 января без предупреждения и начали возмущаться, что на столе пусто. Я сделала им одно предложение — после него их как ветром сдуло
Звонок в дверь прозвенел ровно в девять утра второго января.
Я открыла глаза. Антон спал, уткнувшись лицом в подушку. За окном было ещё мутно-серое утро. Сначала я решила, что мне показалось. Но звонок тут же повторился — длинный, настойчивый, наглый, словно кто-то специально держал палец на кнопке.
— Кто это в такую рань? — сонно пробормотал Антон.
Я уже накидывала халат. Тапки в коридоре нашлись не сразу. Из своей комнаты выглянул Артём — заспанный, в пижаме с динозаврами. Ему уже двенадцать, а пижама всё та же, любимая.
— Мам, кто там?
— Спи, — сказала я.
Я подошла к двери и посмотрела в глазок. И внутри у меня всё провалилось куда-то вниз.
На площадке стояла свекровь, Тамара Степановна. За её плечом маячил свёкор Виктор Павлович с двумя пакетами. Рядом — золовка Лариса со своими детьми: Кирилл уже выше матери, Даша прячется за её спиной. И, господи, ещё дядя Гена с тётей Валей, которых я последний раз видела года три назад на каких-то поминках. Семеро. Семь человек у моей двери. С сумками, пакетами и таким видом, будто они приехали не на пять минут.
Я открыла.
— С Новым годом, Мариночка! — протянула свекровь и сразу двинулась вперёд. — А мы решили вам сюрприз устроить! Антоша где?
Я отступила. Просто отступила, потому что если бы не сделала этого, она прошла бы сквозь меня. Все семеро начали вваливаться в прихожую, заполняя её собой, шубами, сапогами, сумками, запахом мороза и чужого подъезда. Я стояла, прижавшись к стене, и смотрела, как моя прихожая перестаёт быть моей.
— Тамара Степановна, — тихо сказала я, — мы вас не ждали.
— Так мы специально без приглашения! — засмеялась она, а тётя Валя подхватила смех так громко, что, наверное, слышал весь подъезд. — Мы же семья, какие тут приглашения!
Лариса протиснулась мимо меня, даже не разувшись, и уселась на тумбочку.
— Мариш, кофе есть? Мы с шести утра в дороге, Кирюшка всю ночь толком не спал.
Я смотрела на их сумки. Это были не праздничные пакеты с подарками. Это были сумки с вещами. И я уже всё поняла. Они приехали не поздравить. Они приехали пожить.
И тут память услужливо подняла всё сразу. Девять лет я замужем. Девять лет каждый январь — одно и то же. То они «мимо проезжали», то «по внуку соскучились», то «решили каникулы с вами провести». Раз шесть за эти годы они заявлялись именно так — без звонка, второго или третьего января, утром, всей толпой. И каждый раз я металась от холодильника к плите, от плиты к магазину, потом снова к плите. Кормила, поила, раскладывала постели, мыла посуду до ночи. А потом ещё слышала от свекрови по телефону: «Ну ты, Марина, конечно, хозяйка так себе, могла бы и потеплее нас встретить».
В этом году я заранее сказала Антону — нет. Тридцать первого мы были втроём. Я готовила четыре часа, потратила восемнадцать тысяч на нормальный праздничный стол для нашей семьи. Мы смотрели фильмы, ели, смеялись. Артём впервые за много лет встречал Новый год не под гогот гостей, а рядом с родителями. Я была счастлива.
Первого января мы доедали. Салаты, остатки буженины, последний кусок селёдки под шубой. К вечеру холодильник почти опустел — я ведь покупала продукты на троих, а не на воинскую часть. Второго мы собирались с Антоном и Артёмом поехать в парк, потом заехать в магазин: у меня заканчивался крем, да и запасы дома нужно было пополнить.
И вот они здесь. Семеро.
— А Антоша ещё спит? — свекровь уже расстёгивала шубу.
Из спальни вышел Антон — в спортивных штанах, взъерошенный.
— Мам? Вы… как вы тут?
— Сюрпри-и-из! — снова пропела она. — Мы же знаем, что вы дома одни скучаете, никуда не уехали. Вот и решили приехать, порадовать!
Антон посмотрел на меня. Я взгляда не отвела. Девять лет.
— Проходите, — сказала я ровным голосом.
Они проходили долго. Шубы повисли на вешалке, та сразу жалобно прогнулась. Сапоги образовали гору. Дядя Гена первым делом спросил, где туалет. Тётя Валя без спроса направилась в гостиную. Лариса велела Даше «посидеть спокойно», а сама пошла следом за матерью. Кирилл сел прямо на пол в коридоре и уткнулся в телефон. Виктор Павлович молча отнёс пакеты на кухню — я знала, что там у него бутылка, которую он всегда привозит, и закуска к ней. На двоих с дядей Геной. На двоих, не на семерых.
Я пошла на кухню. Свекровь — за мной.
Она оглядела стол. Пустой стол. Я даже скатерть не постелила, потому что никого не ждала. Тамара Степановна молча подошла к холодильнику и распахнула его настежь, будто открывала витрину гастронома.
— А что это у вас тут? — сказала она, заглядывая внутрь. — Мариш, а почему так пусто?
Я стояла у неё за спиной. Руки сами сжались в кулаки.
— Тамара Степановна, мы вас не ждали.
— Так еда-то где? — она повернулась ко мне. — Январь на дворе! Стол должен ломиться. У моей свекрови раньше всегда всё было готово.
