— Я принесла торт, — сказала я, протягивая красивую коробку с лентой.
Тамара Ильинична взяла коробку двумя пальцами и с явным недоверием прищурилась на название кондитерской.
— Эстерхази… Чего только сейчас не выдумают. Я, между прочим, сама пеку. Нормальные яблочные пироги, а не эту магазинную химию. Ладно, поставлю в холодильник. Разувайся. Тапочки там, в углу. Синие.
Я посмотрела в угол. Там лежала куча стоптанных, свалявшихся гостевых тапок, один вид которых вызывал желание срочно вызвать санитарную службу.
— Спасибо, Тамара Ильинична, я лучше останусь в обуви. Она чистая, мы приехали на машине.
— Ещё чего! — возмутилась хозяйка. — Я сегодня полы мыла! Надевай тапочки. У нас здесь свои правила. В чужой дом со своими порядками не ходят.
Я сжала зубы. Спорить в прихожей не хотелось. Я сняла обувь и осталась в колготках, демонстративно проигнорировав тапки. Тамара Ильинична фыркнула, но ничего не сказала, развернулась и поплыла на кухню.
В большой комнате, куда нас провёл Олег, было душно и темно. Огромная советская полированная стенка занимала почти всю стену и была заставлена хрусталём, которым, кажется, не пользовались никогда. На полу лежал толстый красно-коричневый ковёр. В кресле перед телевизором, орущим почти на полную громкость, сидел худой мужчина в растянутых спортивных штанах — отец Олега.
— Пап, мы пришли, — громко сказал Олег.
Мужчина мельком посмотрел на меня, кивнул, пробормотал что-то нечленораздельное и снова уставился в экран, где шла какая-то политическая передача. За весь вечер он больше не произнёс ни слова.
Минут через десять нас позвали к столу. Накрыт он был в лучших традициях советских застолий из девяностых, где количество майонеза воспринималось как признак достатка.
В центре стояла массивная хрустальная селёдочница с селёдкой под шубой, щедро залитой майонезом. Рядом лежали толстые куски отварной свинины, блестящей жиром, миска с картошкой, обильно посыпанной укропом, и салатник с оливье, в котором колбасы было больше, чем всех остальных ингредиентов вместе взятых.
Я привыкла питаться легко. На моей кухне нет места литрам масла и тяжёлым блюдам. При виде этого майонезного великолепия мой желудок заранее сжался. Я взяла тарелку и из вежливости положила на неё маленькую ложку селёдки под шубой и один кусочек картофеля.
Тамара Ильинична, занявшая место во главе стола, заметила это мгновенно.
— Ты чего клюёшь, как воробей? — громко спросила она, наклоняясь вперёд. — Опять на диетах своих сидишь? Поэтому такая бледная? Ешь! Я полдня у плиты стояла! Вон на Олежека посмотри, ест за обе щеки.
Олег действительно активно набивал рот салатом, не поднимая глаз от тарелки.
— Спасибо, очень вкусно, просто я не очень голодна, — попыталась я сгладить ситуацию.
— Ну-ну, — фыркнула она, подперев щёку рукой. К вилке она так и не притронулась. Начался допрос.
— Ну рассказывай, Инна. Кто такая, откуда взялась? Олег говорил, что ты дома сидишь и не работаешь?
Я глубоко вдохнула. Спокойно. Главное — спокойно.
— Я работаю, Тамара Ильинична. Я самозанятая. Веду блог, пишу истории и беру заказы на тексты.
Моя потенциальная свекровь презрительно скривила губы, будто я только что призналась, что ворую мелочь из чужих карманов.
— Писульки в интернете, значит. Блогерша. Ясно. Почти безработная. Паразитка. А стаж? А пенсия? А если заболеешь — кто кормить будет? На шею моему Олежеку хочешь сесть?
Она резко повернулась к сыну.
— Я же тебе говорила, Олег! Найди нормальную женщину! С профессией! Бухгалтершу, медсестру, учительницу. А это что? Сегодня у неё интернет есть, завтра кабель перережут — и что она делать будет?
Я посмотрела на Олега. Ждала, что он вмешается. Скажет: «Мам, хватит. Инна хорошо зарабатывает, у неё нормальная работа». Что хотя бы попробует обозначить границу и защитить меня.
Но моя «тихая гавань» по имени Олег продолжала усердно жевать свинину. Он втянул голову в плечи, сделал глоток компота и пробормотал:
— Мам, ну сейчас другие времена… Многие онлайн работают…
— Другие времена! — передразнила его Тамара Ильинична. — Мужчине нужна надёжная жена! Его на работе уважают, премию недавно дали. А тут непонятно кто.
Я почувствовала, как внутри поднимается холодная злость. Но заставила себя улыбнуться.
— Не переживайте, Тамара Ильинична. Я прекрасно себя обеспечиваю. Мой доход выше средней зарплаты на заводе. На чужой шее я не сижу и не собираюсь. Более того, сейчас активно коплю на собственную квартиру, чтобы ни от кого не зависеть.
Слова про квартиру неожиданно её заинтересовали. Она на секунду замерла, переваривая услышанное, а потом её глаза неприятно сузились.
— Квартиру она себе копит, — протянула она с такой насмешкой, что мне захотелось промыть уши. — Ишь ты, деловая какая. В тридцать семь лет, дорогая, тебе уже о другом думать надо.
Она наклонилась ближе, почти навалившись грудью на край стола.
