Читайте также: «Живи тут и не мешай!» — сын оставил мать у старого гнилого сруба и уехал. Утром он позвонил её соседу — и у него подкосились ноги
Дверь на балкон резко распахнулась.
— Закончили тут спектакль устраивать? — Саша слегка покачивался. — Оля, иди домой. Нечего настраивать мою жену против семьи.
Запах коньяка смешался с прохладным вечерним воздухом. Вика невольно сделала шаг назад.
— Саш, ты перебрал, — Оля попыталась говорить спокойно.
— Я у себя дома сам решаю, сколько мне пить! И вообще, может, если бы жена выглядела как женщина, а не как… — он оборвал себя на полуслове.
— Договаривай! — Вика резко повернулась к нему. — Как кто?
— Как больная! Вот как! Ты выглядишь больной, и все это замечают!
Слова повисли между ними — резкие, жестокие, окончательные. Саша тут же будто протрезвел: глаза расширились, руки дёрнулись, словно он хотел поймать сказанное и вернуть обратно. Но было поздно.
В гостиной наступила тяжёлая тишина. Маша подняла голову от рисунка.
— Мама, почему папа кричит?
Детский голос прорезал напряжённое молчание. Нина Петровна быстро поднялась, поправляя фартук.
— Папа просто устал на работе, солнышко, — сказала она, погладив внучку по голове. — Иди к себе в комнату, порисуй там.
Когда девочка ушла, оставив на столе недорисованный домик с трубой и дымом, свекровь повернулась к Вике:
— Вика, ты пойми и Сашу. Для мужчины внешний вид жены имеет значение. Это его статус.
— Статус? — Вика села на диван. — А я думала, для мужчины важны семья, любовь и поддержка.
Диван был мягким и удобным. Они выбирали его вместе три года назад, долго спорили из-за оттенка обивки. Тогда им казалось, что это серьёзная проблема — какой именно бежевый лучше подойдёт к комнате.
— Не будь такой наивной, — Лена отложила журнал. — Саша всегда гордился твоей красотой. Всем показывал фотографии, хвастался. А теперь чем ему хвастаться?
— Может быть, тем, что его жена сильная? Что она прошла химиотерапию, операцию и выжила?
— Ой, хватит уже изображать из себя героиню! — Саша тяжело опустился в кресло. — Все болеют, все лечатся. Но не все потом ходят лысыми и пугают людей.
— Саша! — возмутилась даже Галина Ивановна. — Это уже слишком!
— А что? Я правду говорю! Она даже летом отказалась надеть парик. Мы пошли в кафе, официантка чуть тарелку не выронила, когда платок съехал!
Вика вспомнила тот день. Душный июль, кондиционер в кафе почти не работал. Платок правда немного сполз, открыв голову с едва заметным пушком новых волос. Молодая официантка на секунду замерла с подносом, её глаза расширились. Но уже через мгновение она улыбнулась и сказала: «У вас очень красивые серьги». А Саша потом весь вечер молчал и требовал больше никуда не выходить вместе.
— Помнишь тот день? — Вика смотрела мужу прямо в глаза. — Ты сказал, что тебе страшно. Что ты будто потерял женщину, в которую когда-то влюбился.
— И что? Это правда! Ты изменилась!
— Я потеряла волосы. Только волосы. Внутри я осталась собой.
— Нет! — Саша ударил кулаком по подлокотнику. — Ты стала… сломленной. Всё время плачешь, жалеешь себя!
— Я плакала месяц после операции. Один месяц, Саша! А ты? Ты убрал из дома все зеркала!
Это было правдой. Все зеркала исчезли за один день, пока она находилась в больнице. Саша сказал, что хотел сделать ей сюрприз и заменить их на новые. Но новые так и не появились. Осталось только маленькое зеркальце в ванной, к которому приходилось наклоняться, чтобы увидеть лицо целиком.
— Я хотел, чтобы ты лишний раз не расстраивалась!
— Неправда! Ты сделал это, чтобы самому меня не видеть!
Свекровь встала между ними:
— Достаточно! Вика, Саша прав хотя бы в одном — ты могла бы постараться ради семьи. Хотя бы попробовать парик.
— Я пробовала! От него болит голова, кожа чешется и не дышит!
Она действительно пыталась. Дорогой парик из натуральных волос, который Саша заказал в интернете. Каштановые локоны, почти такие же, как были у неё раньше. Но эти волосы лежали на голове чужим мёртвым грузом, кожа краснела и горела. А главное — в зеркале она видела не себя, а какую-то фальшивую женщину в чужой роли.
— Другие же женщины терпят! — вставила Лена. — Моя знакомая после химии сразу купила парик. И муж её поддержал, и на работу она вышла спокойно.
— Я рада за твою знакомую. Но я — не она.
Семейный совет словно собрался вынести Вике приговор. Родные расселись в гостиной полукругом, будто судьи: свекровь Нина Петровна — строгая, с безупречно уложенными седыми волосами, сестра мужа Лена — готовая в любой момент встать на сторону брата, и мать Вики — Галина Ивановна, нервно теребившая бусы на шее. Саша стоял у окна с бокалом коньяка в руке. Все говорили о том, что Вике нужен парик, что её внешний вид расстраивает близких, что пора бы наконец «собраться» и «взять себя в руки».
Оля, которая до этого молчала, вдруг поднялась:
— Хватит! Вы правда все здесь собрались, чтобы травить человека за то, что он болел? Вам самим не стыдно?
