После занятия Виктор Сергеевич предложил:
— Может, кофе выпьем? Тут недалеко кофейня есть. После такой физической нагрузки надо восстановиться.
Мама хотела отказаться. Она вообще не доверяла людям с первого раза. Всю жизнь была осторожной. Но он сказал это так спокойно и доброжелательно, без нажима, что она согласилась.
В кофейне он рассказывал о себе.
Что служил. Потом работал в охране на каком-то предприятии. Что жена умерла от рака четыре года назад. Что сын взрослый, живёт отдельно. Что одному дома тяжело: вроде есть квартира, телевизор, чайник, но поговорить не с кем.
Мама слушала и кивала.
О себе почти ничего не рассказывала. Только имя — Нина. Что на пенсии. Что есть дочь. Про папу сказала коротко:
— Муж давно умер.
Она не любила сразу открывать душу. И правильно делала.
Тогда я ещё не знала, насколько правильно.
После того вечера мама начала ходить на танцы постоянно.
Сначала два раза в неделю. Потом ещё на какие-то вечера отдыха. Потом в ДК устроили «ретро-дискотеку», и мама, смеясь, сказала:
— Представляешь, я снова танцевала под «Ласковый май». Думала, такое бывает только в санаториях.
Я слушала её и радовалась.
Она снова стала краситься перед выходом. Достала из шкафа красивые блузки. Купила новые туфли. Однажды я пришла к ней и увидела на столе небольшой букет хризантем.
— От кого? — спросила я.
Мама смутилась, как девочка.
— Да так… Виктор принёс.
Уже не Виктор Сергеевич. Просто Виктор.
Потом появились гвоздики. Потом коробка конфет. Потом он пригласил её на выставку в краеведческий музей. Потом — в парк на концерт духового оркестра.
Мама первое время делала вид, что всё это просто дружеское общение.
— Мы же не молодые, — говорила она. — Какие там ухаживания.
Но глаза у неё светились.
Я давно не видела у неё таких глаз.
Когда человек годами живёт один, сердце у него никуда не исчезает. Оно просто покрывается твёрдой коркой, как пересохшая земля. Снаружи — сухо, холодно, трещины. А внутри всё равно ждёт дождя.
Виктор стал для мамы этим дождём.
Он звонил вечерами. Интересовался, как она себя чувствует. Провожал после танцев до подъезда. Нёс пакеты из магазина. Говорил комплименты.
— Нина, у вас походка, как у актрисы из старого кино.
Мама потом пересказывала мне и смеялась:
— Какая актриса? Я вчера мусор в тапках выносила.
Но ей было приятно. Конечно, приятно.
Через три месяца она сказала мне:
— Виктор предлагает съехаться.
Я промолчала на секунду дольше, чем следовало.
— Съехаться? В каком смысле?
— Ну… жить вместе. Он говорит, что в нашем возрасте незачем долго тянуть. Мы оба одинокие.
— А где жить?
Мама отвела взгляд.
— Пока у меня.
Вот тут внутри у меня что-то неприятно кольнуло.
— Почему у тебя?
— У него ремонт.
— Какой ремонт?
— Он хочет квартиру обновить. Говорит, давно собирался, но одному всё руки не доходили. А пока там рабочие, пыль, шум… Предложил пожить у меня, а потом, когда всё закончит, переедем к нему. У него квартира больше.
— Ты у него была?
— Нет.
— Мам.
— Что «мам»? — она сразу напряглась. — Я не маленькая.
— Я и не говорю, что маленькая. Просто ты знаешь его всего три месяца.
— В нашем возрасте три месяца — это как у вас три года, — обиделась она. — Нам некогда по десять лет присматриваться.
Я испугалась, что если начну давить, она закроется. А мне важно было сохранить её доверие.
Поэтому я сказала:
— Мам, если тебе хорошо, я правда рада. Только будь осторожна.
Она смягчилась.
— Я осторожна. Виктор порядочный. Он не такой.
Какой именно «такой», она не объяснила.
Но, кажется, каждая женщина, когда влюбляется, хотя бы раз произносит эту фразу.
«Он не такой».
Виктор переехал к маме в начале сентября.
Привёз два чемодана, пакет с лекарствами, электробритву и стопку аккуратно сложенных рубашек. Сказал, что всё остальное осталось дома, но пока не нужно, потому что ремонт должен начаться со дня на день.
Я приехала познакомиться официально.
Он встретил меня уверенно, улыбнулся, пожал руку моему мужу и сказал:
— Очень приятно. Ваша мама — удивительная женщина. Давно таких не встречал.
Говорил он красиво. Не приторно, не чрезмерно сладко. Как человек, который умеет соблюдать меру.
Мама накрыла ужин: курица, картошка, салат, пирог. Виктор хвалил каждое блюдо.
— Нина, вы меня совсем избалуете.
Мама сияла.
Я смотрела на неё и уговаривала себя: не ищи подвоха. Женщине шестьдесят. Она имеет право на любовь. Не становись той дочерью, которая ревнует мать к чужому мужчине.
Первые недели и правда всё было хорошо.
Мама говорила:
— Мне теперь вечером не страшно. Дома не пусто.
Они вместе ходили на танцы. Смотрели фильмы. Виктор починил дверцу шкафа, заменил лампочку в коридоре, даже обещал весной заняться балконом.
Я помогала маме, как раньше. Покупала продукты, иногда переводила деньги, оплачивала лекарства, привозила что-то для дома. Для меня это было естественно. Она всю жизнь помогала мне, теперь была моя очередь.
