Она позвонила Людмиле Сергеевне вечером.
— Люда, правда, что Пашка жену бросил?
— Правда, мама. И детям помогать не хочет.
На другом конце линии долго стояла тишина.
— Я после войны росла, — наконец заговорила Антонина Павловна. — Нас у матери было трое. Еды не хватало. Я с семи лет работала в огороде и присматривала за младшими. Потом двух детей одна подняла. Знаешь, что я поняла за жизнь? Мужчина, который от своих детей отворачивается, счастья не видит. Никогда.
— Знаю, мама.
— Веру найди. Не оставляй её одну. Я далеко, ноги уже не те. А ты найди и помоги.
Людмила Сергеевна нашла бывшую невестку через общих знакомых.
— Вера, это я, Людмила Сергеевна.
— Здравствуйте.
— Я всё знаю. И хочу сказать, что тоже виновата. Я говорила Павлу вещи, которые не должна была говорить. Упрекала твоих родителей, обсуждала твоего брата. Подталкивала сына к неправильным выводам.
— Вы имели право думать так, как считали нужным.
— Думать — возможно. Но совесть теперь не даёт мне спокойно спать. Как Соня и Миша?
— Всё хорошо. Соня ходит в садик. Миша уже пытается ходить. Мы справляемся.
— Можно мне увидеть их?
Вера некоторое время молчала.
— Приезжайте в субботу. Я пришлю адрес.
Людмила Сергеевна приехала с теми самыми пакетами, которые унесла от сына.
Соня, увидев её, радостно закричала:
— Баба Люда!
Миша засмеялся и протянул к ней руки.
Свекровь опустилась прямо на пол, обняла обоих детей и расплакалась.
Вера тихо вышла на кухню.
Ирина стояла у плиты и помешивала суп.
— Это мать Павла? — спросила она.
— Да.
— Она не выглядит плохим человеком.
— Она и не плохой человек. Просто однажды решила, что лучше знает, как нам жить.
Прошло полгода.
Павел всё ещё снимал комнату, работал, платил кредит и питался в основном макаронами и дешёвыми полуфабрикатами.
Мать ему почти не звонила. Бабушка тоже. Вера не выходила на связь.
Тишина постепенно становилась невыносимой.
Однажды Роман спросил:
— Почему ты постоянно такой мрачный? Уже полгода свободен. Найди женщину, отвлекись.
— Какую женщину? Я живу в коммуналке и выплачиваю машину. Кому я нужен?
— Съезди к бабушке. Она же одна в деревне. Может, чем-нибудь поможет.
— Чем? У неё только дом, огород и пенсия.
— Вот именно, дом и земля. Сейчас участки стоят дорого. Уговоришь продать — закроешь кредит. Может, ещё останется на первый взнос за квартиру.
Павел задумался.
Он понимал, что мысль звучит отвратительно.
Но за последние месяцы его жизнь вообще перестала выглядеть достойно.
В субботу Павел поехал в деревню.
Дорога заняла около двух часов. Всё вокруг казалось знакомым: поворот у старой остановки, грунтовая дорога, покосившийся забор и крыша дома с антенной.
Только возле калитки стояла чужая машина.
Павел вошёл во двор.
На крыльце сидела Соня и рисовала цветными мелками. Рядом уверенно топал Миша.
Под старой яблоней за деревянным столом находились Антонина Павловна и Вера.
Вера заметила его первой.
Она медленно встала. На лице не появилось ни удивления, ни страха, ни радости.
— Зачем ты приехал?
— К бабушке. Это пока не запрещено.
— Ей нужен покой.
— Вера, это дом моей бабушки. Я её родной внук.
— Когда-то был внуком. Теперь, по её словам, ты чужой человек, который отказался от собственных детей.
Павел сделал шаг вперёд.
Вера осталась на месте.
— Я приехал поговорить, — произнёс он. — Бабушке тяжело одной. Дом большой, участок требует ухода. Может быть, всё это стоит продать? Купить ей небольшую квартиру в городе рядом с мамой.
— Продать дом?
— Это разумный вариант.
— И куда должны пойти деньги?
Павел замялся.
— Часть бабушке, конечно. А остальное можно было бы использовать с пользой. Я бы закрыл кредит, потом помогал бы ей.
— Значит, ты приехал через полгода не ради бабушки. Тебе понадобились её деньги.
— Не переворачивай мои слова.
— Я ничего не переворачиваю.
Вера подошла ближе.
— Дом больше не принадлежит Антонине Павловне.
Павел нахмурился.
— Что?
— Четыре месяца назад она оформила дарственную. Дом и земельный участок теперь принадлежат мне. Все документы заверены и зарегистрированы.
— Этого не может быть.
— Может.
— Бабушке восемьдесят два года. Она не понимает, что подписывает.
— Она прекрасно всё понимает. Сама вызвала нотариуса, сама объяснила своё решение и сама подписала документы.
— Вы её обманули.
— Нет, Павел. Она выбрала женщину, которая заботится о её правнуках. И не захотела оставлять имущество человеку, назвавшему собственных детей бездонной ямой.
Павел стоял неподвижно.
Солнце нагревало землю, в ветвях пели птицы, а Соня продолжала рисовать мелом дом.
Вокруг было спокойно.
Лишь внутри Павла всё стремительно рушилось.
— Это незаконно, — выдавил он.
— Можешь обратиться в суд. Ты ведь сам любишь давать такие советы.
Вера подошла к детям.
— Соня, собирай мелки. Нам пора ехать.
— А бабушка Тоня?
— Бабушка отдохнёт, а мы скоро снова приедем.
