Ирина оказалась спокойной женщиной с короткими тёмными волосами и добрым взглядом. Её дочь Даша почти сразу нашла общий язык с Соней.
Квартира была небольшой, но светлой и чистой. Два окна выходили во двор, рядом находились детский сад, магазин и площадка.
Вера разобрала вещи, застелила детям кровати и повесила привезённые из старой квартиры шторы.
К вечеру новое место перестало казаться чужим.
— Ира, я тебе всё верну, — сказала Вера. — За первый месяц, за продукты, за помощь. Каждую копейку.
— Не считай, — ответила Ирина. — Мы обе оказались в похожем положении. Здесь помогают, а не ведут бухгалтерию.
Тем временем Павел встретился со своим другом Романом.
Они сидели в кафе, и Павел рассказывал о разводе так, словно одержал важную победу.
— Представляешь, она за один день собралась и уехала. Я думал, начнёт умолять, плакать, подключит родственников. А она просто исчезла.
— И замечательно, — сказал Роман. — Женщины рожают прежде всего для себя. Значит, сами должны отвечать за свой выбор. Ты всё правильно сделал.
— Правда думаешь?
— Конечно. Закроешь кредит, начнёшь жить нормально. Свободный мужик, без постоянного нытья и детских расходов.
— Она даже в суд на алименты пока не подала, — задумчиво произнёс Павел. — Ни разу не позвонила. Ничего не требует.
— Так радуйся. Тебе повезло.
Павел кивнул и допил кофе.
Однако радости почему-то не чувствовал.
Через две недели приехала Людмила Сергеевна.
Она привезла купленную куртку для Сони, зимние ботинки и несколько вещей для Миши.
Дверь открыл Павел.
— А где дети? — сразу спросила мать.
— У Веры.
— Позови её.
— Она здесь больше не живёт. Мы разводимся. Я тебе говорил.
Людмила Сергеевна медленно поставила пакеты на пол.
— Ты говорил, что думаешь о разводе. Но не сказал, что уже подал заявление.
— Теперь говорю. Вера съехала.
— Куда?
— Не знаю.
— Ты не знаешь, где находятся твои дети?
— Она сама их забрала. Я никого не удерживал.
Мать долго смотрела на сына.
Затем подняла пакеты и направилась обратно к лифту.
— Ты куда? — удивился Павел.
— Домой.
— А вещи?
— Это для внуков. Здесь их нет, значит, и вещи оставлять незачем.
— Мам, подожди!
Людмила Сергеевна обернулась.
— Ты действительно сказал Вере, что не будешь платить алименты?
Павел промолчал.
Мать медленно кивнула, словно окончательно убедилась в том, во что до последнего не хотела верить.
Двери лифта закрылись.
Прошёл месяц.
Брак официально расторгли.
Павел рассчитывал, что после ухода жены и детей его расходы резко уменьшатся. Но кредит за автомобиль никуда не исчез. Аренду теперь приходилось оплачивать одному. Коммунальные платежи тоже полностью легли на него.
Он позвонил матери.
— Мам, мне не хватает на квартиру. Поможешь хотя бы несколько месяцев?
— Нет.
— Почему?
— Потому что раньше я приносила деньги и вещи ради Сони и Миши. Их рядом с тобой больше нет.
— Вера сама уехала.
— После того как ты отказался обеспечивать своих детей.
— Я никого не выгонял.
— Павел, я растила тебя не для того, чтобы ты бросил двух маленьких детей и называл их расходами.
— А для чего? Чтобы я всю жизнь содержал Веру и её родственников?
— Причём здесь родственники? Соня тебе чужая? Миша чужой?
Павел не ответил.
— Больше не звони мне с такими просьбами, — сказала Людмила Сергеевна. — Я помогала внукам и их матери. Не тебе. Не путай.
Через несколько дней Павел решил отказаться от съёмной квартиры и вернуться к матери.
Он сложил вещи, приехал к её дому и набрал номер квартиры по домофону.
— Мам, открой. Я приехал с сумками.
— Павел, я тебя не впущу.
— Что значит не впустишь? Я твой сын.
— Ты взрослый мужчина. Сними комнату.
— Ты серьёзно?
— Совершенно. Я не готова жить под одной крышей с человеком, который добровольно отказался от своих детей, а потом пришёл ко мне экономить на аренде.
— Мам, мне больше некуда идти.
— Вере тоже было некуда идти. И при этом у неё на руках было двое малышей.
— Это другое.
— Нет, Павел. Это именно то же самое. Иди.
Он долго стоял у подъезда с двумя сумками, не веря, что мать действительно не откроет дверь.
Затем позвонил Роману.
— Можно у тебя переночевать?
— Приезжай. Только максимум на пару дней. У меня скоро ремонт начинается.
— Конечно. Я быстро что-нибудь найду.
Но быстро ничего не нашлось.
Пришлось снять комнату в старой коммунальной квартире.
Треть зарплаты уходила на автомобильный кредит. Ещё треть — на жильё. После оплаты телефона, бензина и продуктов оставалось совсем немного.
Роман при встречах подбадривал его:
— Зато свободен. Никаких криков по ночам, подгузников, детского сада и жены, которая постоянно чего-то просит.
Павел соглашался.
Только свобода почему-то выглядела как тесная комната с продавленным диваном, чужим шкафом и пятнами на стенах от фотографий прежних жильцов.
Тем временем Антонина Павловна узнала о разводе от дочери.
