Вера стояла возле плиты и медленно помешивала молоко, стараясь не шуметь. На диване спала Соня, свернувшись клубочком и прижав колени к животу. Маленький Миша ещё не уснул: лежал в кроватке, теребил угол пелёнки и тихо что-то лепетал себе под нос.
В голове у Веры снова складывался привычный список расходов: съёмная квартира, детский сад, подгузники, смесь, лекарства, просроченный счёт за свет. Денег не хватало. Сколько ни пересчитывай, итог оставался прежним.
Павел вернулся почти ночью. Молча снял куртку, прошёл на кухню и сел за стол, не взглянув на жену. Сразу достал телефон и начал листать новости.
Вера поставила перед ним тарелку с ужином.
— Соня сегодня впервые сказала «папа», — тихо сообщила она. — Причём два раза подряд. Так ясно произнесла, ты бы слышал.
— Ага, — безразлично отозвался Павел, продолжая смотреть в экран.
— Паш, нам надо кое-что обсудить.
Вера села напротив.
— Мише уже малы ботинки. Пальцы упираются. Соне нужен тёплый комбинезон, а за садик мы до сих пор не доплатили за прошлый месяц.
— У меня кредит за машину, — сухо напомнил Павел. — Ты прекрасно это знаешь.
— Знаю. Но дети не перестанут расти только потому, что у тебя кредит.
Он наконец поднял голову и посмотрел на неё с таким выражением, словно жена потребовала отдать ей последнюю рубашку.
— А твои родители где? — спросил он. — Почему твоя семья вообще не участвует? За всё это время они ни разу нормально не помогли. Ни деньгами, ни вещами.
Вера устало сжала губы. Этот разговор повторялся регулярно, и каждый раз ей приходилось заново объяснять очевидное.
— У отца инвалидность, Павел. Он получает небольшую пенсию и социальные выплаты. Этого едва хватает на лекарства. Мама содержит дом и помогает Кириллу. Он остался один с Лерой после того, как жена ушла. Мама не может бросить сына и внучку.
— Всё одно и то же, — Павел раздражённо отодвинул тарелку. — Кирилл один, отец болеет, мать занята. А моя мать, значит, обязана вас всех содержать?
— Никто её не обязывает.
— Но она постоянно что-то приносит.
— Потому что сама этого хочет. Я никогда её не просила. И всегда благодарю.
— Вот именно, сама предлагает. Потому что с твоей стороны помощи ждать неоткуда.
Павел резко поднялся и ушёл в комнату.
Вера осталась на кухне одна. Миша в кроватке наконец перестал возиться и затих. Она убрала нетронутый ужин, долго мыла тарелку, а потом тщательно тёрла ладони под горячей водой, словно пыталась смыть с себя не только жир, но и неприятный осадок от разговора.
На следующий день позвонила Людмила Сергеевна, мать Павла. Вера держала телефон плечом и одновременно кормила Мишу кашей.
— В субботу приеду, — объявила свекровь. — Для Сони курточку купила. В магазине хорошая скидка была.
— Спасибо вам большое, Людмила Сергеевна. Очень вовремя.
— Вовремя, — повторила та, и голос сразу стал жёстче. — Ты бы и своей матери сказала, чтобы хотя бы продукты иногда привозила. Я не жалуюсь, но детей у вас двое. А расходы почему-то всё время ложатся на нас.
— Я понимаю. Просто у них сейчас действительно тяжело. Папа болеет, Кирилл один воспитывает дочь…
— Слышала уже, — перебила свекровь. — У всех трудности, Вера. У меня тоже деньги на деревьях не растут. Ладно, в субботу жди.
Вера убрала телефон.
Миша тем временем размазал кашу по столику и широко улыбнулся, показывая два маленьких зуба. Она не смогла удержаться и улыбнулась в ответ, потом вытерла ему подбородок.
Через несколько дней к ним приехала Антонина Павловна, бабушка Павла.
Невысокая, сухонькая женщина с крепкими руками, пахнущими огородной землёй, сушёными травами и укропом, привезла банку малинового варенья, связанные вручную носки для Миши и деревянного петушка для Сони. Игрушка была старая, краска местами облупилась, но дерево оставалось крепким.
— Терпи, Верочка, — сказала бабушка, усаживая Соню к себе на колени. — Пока дети маленькие, всегда тяжело. Потом подрастут, легче станет.
— Терплю, — ответила Вера. — Стараюсь справляться.
— Вижу. А Павлик помогает?
— Помогает, как может.
Антонина Павловна долго и внимательно посмотрела на неё, но ничего не сказала.
Соня потянула бабушку за кофту, и та начала рассказывать историю о козе Белке, которая когда-то жила у неё в деревне и умела сама открывать калитку.
Антонина Павловна осталась у них почти на две недели. Она просыпалась на рассвете, варила детям кашу, купала Мишу, гуляла с Соней и складывала бельё.
На двенадцатый день бабушка сказала, что ей пора домой: давление стало подниматься, ноги отекали, да и хозяйство нельзя надолго оставлять без присмотра.
Вера проводила её до автобуса и долго стояла на остановке, махая вслед.
Всё разрушилось в конце осени.
Однажды Павел вернулся от матери необычно молчаливым. Несколько дней он ходил по квартире с мрачным лицом, отвечал односложно и постоянно смотрел куда-то мимо жены.
Вера несколько раз спрашивала, что произошло.
— Ничего, — бросал он.
Но в его голосе это слово звучало как обвинение.
