— Как это не можешь? Ты мужчина или кто?
— Он тот мужчина, который больше года говорил жене: «Потерпи», — вмешалась Ирина, намазывая масло на хлеб. — Вот теперь потерпите и вы. Это же родственники. Родным нельзя отказывать. Верно, Андрей?
Муж выронил вилку и молча вышел из-за стола.
На пятый день Людмила Петровна попыталась вернуть себе контроль.
— Ирина! Скажи своей матери, чтобы не брала мою посуду! Собаку нужно посадить на цепь! А детей пусть уберут в отдельную комнату!
Ирина подошла к свекрови и остановилась совсем близко.
Говорила она спокойно и даже улыбалась, но от этой улыбки становилось не по себе.
— Людмила Петровна, на протяжении тринадцати месяцев вы распоряжались в моём доме. Сняли мои шторы. Уничтожили цветы, которые я выращивала годами. Заняли нашу спальню. Не позволяли мне сидеть в собственном кресле. На моей кухне называли меня плохой хозяйкой. Всё это продолжалось тринадцать месяцев. А сейчас вам вдруг стало неудобно? Удивительно. Вы действительно не понимаете, что происходит?
— Ты специально всё подстроила! — лицо свекрови покраснело.
— Специально? О чём вы? Я всего лишь забочусь о собственной матери. Точно так же, как Андрей заботился о своей. Всё справедливо. Между прочим, я пока ещё не пригласила дядю с его супругой.
— Андрей! — вопль разнёсся по всему участку.
Муж появился через минуту.
За пять дней он словно постарел лет на десять.
— Ира, давай поговорим, — сказал он. — Спокойно. Без всей этой показательной истории.
— Давай, — согласилась она. — Я тринадцать месяцев пыталась поговорить с тобой спокойно. Ты каждый раз отвечал: «Потерпи». Что теперь изменилось?
— Всё, — Андрей тяжело опустился на ступеньку. — Теперь я понимаю. Я был неправ. Я не должен был…
— Что именно ты не должен был делать? — спросила Ирина. — Привозить мать без моего согласия? Позволять ей уничтожать то, что я создавала годами? Делать вид, что ничего не происходит? Или каждый раз требовать от меня терпения, когда я просила тебя вмешаться? Что именно, Андрей?
— Всё, — он закрыл лицо руками. — Всё это было неправильно.
— Хорошо, — Ирина села рядом. — Тогда исправляй. Сам. Не перекладывай на меня. Это твоя мать, и именно ты привёз её сюда за моей спиной. Значит, теперь ты должен её отсюда увезти. И желательно как можно скорее.
На десятый день Людмила Петровна появилась за завтраком с собранным чемоданом.
Губы были плотно сжаты, лицо мрачнее тучи.
Вера Михайловна сидела в кресле и спокойно пила чай с видом человека, одержавшего решающую победу.
— Андрей, отвези меня домой, — глухо сказала свекровь. — Здесь больше невозможно находиться. Не дача, а сумасшедший дом.
— Мам, может, подождёшь…
— Я сказала — отвези меня. Немедленно!
Андрей посмотрел на жену.
Ирина сидела на веранде с чашкой кофе и смотрела на пустое место, где когда-то цвели розы.
Лицо её оставалось совершенно спокойным.
— Хорошо, мам. Собирай остальные вещи.
Машина Андрея выехала за ворота.
Как только автомобиль исчез за поворотом, Ольга подмигнула сестре и хлопнула в ладоши.
— Ну что, операция «Большое переселение» официально завершена?
— Завершена, — Ирина крепко обняла её. — Спасибо. И тебе, и маме.
Вера Михайловна поднялась из кресла и поставила чашку на стол.
— Иришка, я ради тебя ещё хоть неделю здесь просидела бы, но хорошо, что не пришлось. Мальчики, начинайте собираться! Бабушка возвращается домой!
Близнецы моментально прекратили шуметь и принялись складывать вещи.
Ричи, будто тоже услышал команду, лёг на подстилку и затих.
Ольга уже относила сумки к микроавтобусу.
— Как ты заставила мальчишек так себя вести? — спросила Ирина. — Они все десять дней носились, словно ураган.
— Заставила? — сестра рассмеялась. — Для них это было настоящее представление. Я пообещала двойную порцию мороженого тому, кто будет громче и убедительнее. Ты бы видела, как они старались.
— Прирождённые артисты, — покачала головой Ирина. — Вся семья сплошной театр.
— А ты думала, мы оставим тебя одну? — мать подошла и взяла дочь за руку. — Когда ты позвонила ночью и всё рассказала, я хотела приехать немедленно. Тринадцать месяцев, Ира. Почему ты так долго молчала?
— Я надеялась, что Андрей сам всё поймёт, — тихо ответила она. — Что однажды увидит, как его мать себя ведёт, и встанет на мою сторону. Всё-таки он мой муж.
— Мужчины иногда удивительно слепы, — вздохнула Вера Михайловна. — Но ты поступила правильно. Не устраивала бессмысленных скандалов, а дала ему возможность самому почувствовать то, что чувствовала ты.
Через два часа микроавтобус уехал.
Ирина осталась в доме одна.
Она сняла синтетический тюль с пионами, аккуратно сложила его и убрала в пакет.
Затем пошла в сарай и нашла свои оливковые шторы.
Они покрылись пылью, но остались целыми.
Ирина постирала их, высушила на свежем воздухе и снова повесила на окна.
Комната ожила.
Снова начала дышать.
Андрей вернулся ближе к вечеру.
