Вошёл в гостиную, остановился на пороге и долго смотрел на колышущиеся шторы.
Затем сел на диван.
— Ира, — тихо сказал он. Голос звучал непривычно. Без раздражения и привычной защиты. — Мне нужно кое в чём признаться.
— Я слушаю.
— Когда я отвозил маму в город, она случайно проговорилась.
— О чём?
— Всё это время она сдавала свою квартиру.
Ирина медленно повернулась к мужу.
— Что?
— Через два дня после переезда сюда она нашла жильцов. Они платили ей по сорок тысяч рублей в месяц. Наличными. Деньги мама складывала на сберегательный счёт.
Ирина несколько секунд стояла неподвижно.
Потом медленно села.
— Повтори ещё раз.
— Она больше года сдавала свою квартиру. Ей не требовался свежий воздух. Она просто хотела получать деньги. Здесь у неё было бесплатное жильё, еда и ты, которая всё готовила, стирала и убирала.
В доме стало настолько тихо, что было слышно стрекотание сверчков за окном.
— И ты выяснил это только сегодня? — спросила Ирина.
— Она сама сказала лишнее в машине. Начала жаловаться на твою маму и вдруг произнесла: «Из-за этой Веры мои квартиранты скоро съедут, а новых я теперь не найду». Я остановил машину и начал расспрашивать. Сначала она пыталась всё отрицать, потом призналась.
— Пятьсот двадцать тысяч, — быстро посчитала Ирина. — Тринадцать месяцев по сорок тысяч. Получается, на нашей даче она заработала больше половины миллиона.
— Ира…
— Не надо говорить «Ира» таким голосом, — она подняла на него глаза. — Ты привёз сюда человека, который использовал нас. В первую очередь меня. Мой труд, мой дом, моё терпение. И больше года заставлял меня молчать.
— Я ничего не знал.
— Ты не хотел знать, Андрей. Это совершенно разные вещи.
Муж не ответил.
Ирина подошла к окну и провела пальцами по мягкому льну.
Ткань оставалась прохладной и нежной — такой же, какой была тринадцать месяцев назад.
— Я позвоню матери, — сказал Андрей. — Скажу, что теперь всё известно. И что…
— Что она обязана вернуть деньги, — закончила Ирина. — Все пятьсот двадцать тысяч. За каждый месяц, который она бесплатно жила здесь, пока я готовила для неё, убирала и выслушивала упрёки в том, что являюсь плохой хозяйкой.
— Она добровольно не отдаст.
— Отдаст, — спокойно сказала Ирина. — Потому что иначе об этой истории узнают твой брат, его жена, все соседи и каждая подруга Людмилы Петровны в социальных сетях. А собственную репутацию твоя мать ценит даже больше, чем деньги.
— Ты сильно изменилась, — произнёс Андрей.
— Нет. Я осталась прежней. Просто больше не собираюсь терпеть. Не путай эти вещи.
Ирина распахнула окно.
В комнату ворвался прохладный ночной воздух.
Оливковые шторы снова задвигались — легко и свободно.
Так, как должны были двигаться с самого начала.
Через три дня на счёт Ирины поступили пятьсот двадцать тысяч рублей.
Вся сумма до последней копейки.
Людмила Петровна отправила перевод молча. Не позвонила, не написала и не попыталась объясниться.
К тому времени Вера Михайловна уже успела совершенно случайно рассказать за чаем нескольким знакомым историю о предприимчивой пенсионерке, которая сдавала собственную квартиру, а сама больше года бесплатно жила у невестки.
Разумеется, никаких имён она не называла.
Но все всё поняли.
Розы Ирина посадила заново.
К началу осени на новых кустах появились первые цветы.
