Андрей вышел на крыльцо.
Открыл рот.
Закрыл.
Потом снова открыл.
— Ира… Это ещё что такое?
— А что тебя удивляет? — жена улыбнулась широко и почти безмятежно. — Это моя мама. У неё давление скачет. Врач рекомендовал свежий воздух. А это Оля с детьми. У них отпуск, поэтому они поживут здесь месяц. Детям полезнее бегать на природе, чем сидеть в душной квартире.
— Какой месяц? — Андрей заметно побледнел. — Ирина, ты серьёзно?
— Конечно, серьёзно. Ты же сам объяснял, что родной матери невозможно отказать. Помнишь? Я прекрасно запомнила твои слова.
Вера Михайловна уже поднималась по ступеням, внимательно осматривая веранду.
— Андрюша, здравствуй! — громко пропела она. — Красота-то какая! Ирочка, телевизор здесь большой? Я вечерние передачи смотрю, без них потом не могу уснуть.
— Большой, мам, не волнуйся, — сказала Ирина, забирая сумку. — Пойдём, покажу тебе комнаты.
— Ира, стой! — Андрей схватил жену за локоть и отвёл в сторону. Говорил он тихо и торопливо. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Мама с ума сойдёт. Здесь и так тесно, а ты привезла целую толпу!
— Толпу? — Ирина подняла бровь. — Это моя семья, Андрей. Ты когда-то говорил мне: «Не преувеличивай, лето быстро пройдёт». Вот и ты не преувеличивай. Возможно, мама задержится не на месяц, а на два или три.
— Но это совершенно другая ситуация!
— Чем другая?
— Потому что… потому что…
— Потому что твоя мать считается святой, а моя — нет?
Андрей замолчал.
Ирина спокойно убрала его руку и вошла в дом.
Первый конфликт произошёл уже через двадцать минут.
Людмила Петровна вышла из кухни и увидела, что её любимое кресло заняла Вера Михайловна. Та раскладывала на столике карты и слушала радио на высокой громкости.
— Это моё место! — возмущённо заявила свекровь.
— Ваше? — Вера Михайловна посмотрела на неё с невинным выражением лица. — А свидетельство о собственности на кресло имеется? Нет? Тогда действует простое правило: кто первый занял, тот и сидит.
— Андрей! — закричала Людмила Петровна. — Андрей, что здесь происходит?
— Мам, это родственники Ирины, — пробормотал он, застыв в дверях.
Выглядел Андрей так, будто оказался между двумя несущимися навстречу поездами.
— Какие ещё родственники? Пусть немедленно уезжают! Мне необходим покой, у меня давление!
— У меня тоже давление, — невозмутимо ответила Вера Михайловна, не отрываясь от карт. — Ещё аритмия и суставы больные. Поэтому я остаюсь в кресле.
В этот момент мимо окна промчались близнецы.
Следом за ними — Ричи.
За собакой полетел ком земли с грядки.
— Мои посадки! — Людмила Петровна бросилась к окну. — Эти мальчишки растопчут мой чеснок!
— Это не ваш чеснок, — сказала появившаяся в дверях Ирина. В руках она держала поднос с чашками. — Это моя земля. Раньше здесь росли мои розы, пока вы их не выкопали. Поэтому о судьбе чеснока я бы на вашем месте не переживала.
— Андрей! — свекровь резко повернулась к сыну. — Ты слышишь, каким тоном она со мной разговаривает? Ты разрешаешь жене так обращаться с твоей матерью?
— Мам, успокойся…
— Не смей меня успокаивать! Убери отсюда всех этих людей!
— Андрей, — Ирина поставила поднос на стол, — ты хочешь выгнать мою маму, сестру и племянников? Насколько я помню, ты говорил, что пожилому человеку нужен свежий воздух и отказывать родным нельзя. Или это правило распространяется только на Людмилу Петровну?
Андрей не ответил.
Впервые за тринадцать месяцев он увидел происходящее с другой стороны.
Увиденное ему очень не понравилось.
К вечеру дом превратился в настоящий хаос.
Вера Михайловна включила телевизор почти на полную громкость. В студии шло громкое ток-шоу, ведущий кричал так, что дрожали стёкла.
Близнецы носились из комнаты в комнату, сталкивая стулья и громко смеясь.
Ричи нашёл грядку с луком и с огромным энтузиазмом начал выкапывать ямы, разбрасывая луковицы во все стороны.
Ольга заняла кухню, готовила ужин на большую компанию и фальшиво, но бодро напевала популярную песню.
Людмила Петровна закрылась в «своей» комнате — той самой спальне, которая раньше принадлежала Ирине.
До утра она оттуда не выходила.
Но стены в доме были тонкие, а мальчики перестали бегать только ближе к полуночи.
На следующий день ситуация стала ещё напряжённее.
Вера Михайловна перешла к открытому наступлению.
— Людмила Петровна, что у вас за занавески такие? — спросила она за завтраком, который приготовила самостоятельно, не спросив разрешения. — Пионы огромные, будто в районном доме культуры. У Иры раньше висели чудесные льняные шторы, благородного цвета. А вы повесили эту синтетику. Дешевизна какая-то.
— Вашего мнения никто не спрашивал! — огрызнулась свекровь.
— И у Ирины никто мнения не спрашивал, когда её вещи снимали, — спокойно заметила Вера Михайловна. — Теперь всё честно.
— Андрей! — раздался привычный крик.
— Мам, я ничего не могу сделать, — устало ответил он.
На лице Андрея было выражение человека, оказавшегося в самом центре стихийного бедствия.
