— Людмила Петровна, вы уже устроились? — Ирина заставила себя улыбнуться. — Вам помочь разобрать вещи?
— Я сама справлюсь, — отрезала свекровь. — Лучше займись ужином. Андрей наверняка голодный. И окна закрой, здесь сильный сквозняк. С моим здоровьем я так и трёх дней не протяну.
Ирина молча закрыла одно окно.
Потом второе.
Затем третье.
Оливковые шторы перестали колыхаться.
Комната больше не дышала.
Впрочем, как и сама Ирина.
Прошёл год.
Точнее — тринадцать месяцев и девять дней. Ирина вела точный счёт.
Обещанные «пара месяцев до осени» превратились в бесконечное испытание, конца которому не было видно.
Однажды в пятницу вечером Ирина приехала на дачу и застыла на пороге гостиной.
Её льняные шторы исчезли.
Вместо них на окнах висел дешёвый синтетический тюль с огромными бордовыми пионами. Людмила Петровна увидела его в каком-то почтовом каталоге и заказала, а затем повесила, пока невестки не было.
— Андрей, — Ирина стояла в дверях гостиной. — Где мои шторы?
— Какие именно? — муж не оторвался от телефона.
— Те самые. Оливковые, льняные, итальянские. Которые я ждала два месяца и заплатила за них почти столько же, сколько за половину кухонной мебели.
— А, эти. Мама решила, что они слишком мрачные. Сказала, цвет действует на неё угнетающе. Поэтому повесила свои. По-моему, ничего смотрится.
— Ничего? — голос Ирины стал громче. — Она выбросила мои дорогие шторы, Андрей!
— Не выбросила. Унесла в сарай. Ира, не устраивай трагедию из-за куска ткани. Маме было неуютно. Она пожилой человек.
Ирина вышла во двор.
На месте декоративной клумбы, которой она занималась несколько лет, теперь росли лук и чеснок. Камни были сдвинуты в сторону, можжевельник выкопан, тимьян исчез. Землю перекопали грубо и безжалостно.
Розовые кусты, которые Ирина растила три года, были срезаны почти до корней.
Она медленно опустилась на лавку.
Плакать не стала.
Слёзы закончились ещё несколько месяцев назад.
— Ирина! — голос свекрови разорвал тишину. — Ты где ходишь? Я уже час жду! Кто посуду будет мыть? И суп надо переделать, он опять пересоленный!
— Я сегодня не готовила суп, — спокойно сказала Ирина, входя на кухню.
— Вот именно! Даже не приготовила! Приезжаешь когда вздумается, еды нет, порядка нет. Какая из тебя хозяйка?
— Это мой дом, — без дрожи произнесла Ирина. — Мой.
— Твой? — Людмила Петровна усмехнулась. — Это дом Андрея. А ты всего лишь его жена. Не забывай, где твоё место.
Ирина нашла мужа на веранде.
Он смотрел видео без звука, чтобы не раздражать мать.
— Андрей, нам необходимо поговорить. И на этот раз серьёзно.
— Ну и что случилось? — он нехотя поставил ролик на паузу.
— Твоя мать живёт здесь больше года. Она уничтожила мою клумбу и мои розы. Сняла мои шторы. Командует мной в доме, который я строила. Я не имею права сесть в собственное кресло, потому что оно теперь считается её креслом. Не могу включить музыку. Не могу пригласить подруг. Не могу спокойно выпить кофе, не выслушав лекцию о вреде кофеина. Я больше не чувствую себя хозяйкой. Я превратилась в прислугу.
— Ир, ты всё преувеличиваешь, — устало сказал Андрей. — Мама уже немолодая. Ей трудно. Потерпи ещё немного.
— Потерпеть? — Ирина коротко усмехнулась.
В этой усмешке впервые прозвучало что-то холодное и твёрдое.
— Ты повторяешь это уже тринадцать месяцев. «Потерпи, ведь это мама». Так вот, Андрей, я терпела. Очень долго. И теперь понимаю, что совершила ошибку.
— Что ты хочешь этим сказать? — он наконец положил телефон.
— Что больше терпеть не собираюсь, — ответила Ирина и вышла, тихо закрыв дверь. — И результат тебе не понравится.
Андрей лишь пожал плечами и снова включил видео.
Он привык, что жена обижается.
Её обиды всегда проходили.
По крайней мере, раньше.
В ту ночь Ирина не сомкнула глаз.
Она лежала в маленькой проходной комнате, потому что просторную спальню давно заняла свекровь, и смотрела в потолок.
Гнев, копившийся больше года, больше не кипел.
Он застыл.
Превратился в прозрачный холодный лёд и сложился в совершенно ясный план.
Ирина взяла телефон и позвонила сестре.
— Оль, ты не спишь? Мне нужна помощь. Просто выслушай меня до конца и не перебивай.
Следующая пятница началась совершенно обычно.
Андрей приехал за город раньше жены. Людмила Петровна уже раздавала поручения: требовала поправить грядки и заменить прокладку в кране.
Ирина появилась ближе к обеду.
Но приехала она не одна.
Следом за её автомобилем во двор въехал серебристый микроавтобус.
Боковая дверь распахнулась, и наружу начали выходить люди.
Первой появилась Вера Михайловна — мать Ирины. Семьдесят два года, громкий голос, румяные щёки и две огромные сумки на колёсах.
За ней вышла Ольга, сестра Ирины.
Следом выскочили её десятилетние сыновья-близнецы, Артём и Максим. Они сразу начали пинать мяч прямо возле клумб.
Последним из салона выпрыгнул небольшой терьер по кличке Ричи и тут же пометил угол веранды.
