Свадебное торжество проходило в загородном ресторане «Тихая заводь», расположенном примерно в получасе езды от города. Стоял конец мая. Тополиный пух ещё не начал кружить в воздухе, зато вдоль всей веранды густой стеной цвела сирень. Её сладкий аромат заполнял помещение и слегка кружил голову.
Двадцатидевятилетняя Алина, работавшая медсестрой в кардиологическом отделении, сидела во главе праздничного стола и до сих пор не могла поверить, что сегодня действительно её свадьба.
Платье она переделывала собственными руками три вечера подряд. Где-то ушивала, где-то меняла кружево, где-то заново подгоняла ткань по фигуре. Оно не было дорогим, зато сидело идеально и нравилось ей гораздо больше всех нарядов из свадебных салонов.
Под белой скатертью Максим крепко держал её за руку.
Так обычно держат близкого человека в темноте, давая понять, что он не один.
Максим работал инженером на заводе. Он был спокойным, сдержанным мужчиной, не любившим пустых разговоров и громких обещаний. Весь вечер он сохранял привычное спокойствие.
До того самого тоста.
На свадьбе присутствовало около сорока человек.
Со стороны Алины приехали мама, две тёти, несколько подруг, с которыми она когда-то жила в общежитии медицинского училища, а также старшая медсестра отделения Валентина Ивановна. Эта женщина много лет относилась к Алине почти как к собственной дочери, поддерживала её и помогала в самые тяжёлые моменты.
Со стороны Максима собралось множество родственников.
Во главе семейства сидела его мать — Нина Павловна.
Это была статная женщина с идеально прямой спиной, аккуратной причёской и холодным, внимательным взглядом. Она привыкла, что окружающие прислушиваются к каждому её слову и редко решаются возражать.
Против Алины она выступала с самого начала.
Невеста давно об этом знала.
Она замечала, как Нина Павловна поджимала губы, когда Максим впервые привёл девушку домой. Помнила, как однажды за чаем будущая свекровь будто случайно произнесла:
— Максим у нас образованный, с хорошей работой и собственной квартирой. А невеста его пока только койку в общежитии снимает.
На первом семейном знакомстве Нина Павловна долго рассматривала руки Алины, словно пыталась определить, не ради ли денег и имущества девушка решила связаться с её сыном.
Особенно свекровь беспокоила квартира.
Светлая двухкомнатная квартира с высокими потолками находилась на улице Чехова и когда-то принадлежала бабушке Максима. Все родственники давно считали, что жильё должно перейти именно ему.
Нина Павловна берегла эту квартиру почти как фамильную крепость.
В Алине, обычной медсестре без собственного жилья, она видела лишь расчётливую женщину, мечтающую получить всё готовое.
За свадебный вечер свекровь выпила три бокала вина.
Это было не так много, но вполне достаточно, чтобы тщательно скрываемое раздражение вырвалось наружу.
Когда ведущий объявил тост от матери жениха, Нина Павловна медленно поднялась, взяла микрофон и внимательно оглядела гостей.
— Я хочу сказать несколько слов о молодых, — начала она спокойным и уверенным голосом. — Максим у меня единственный сын. Я растила его одна, вкладывала в него все силы и каждую заработанную копейку. Дала ему образование, помогла встать на ноги, сохранила для него квартиру. И вот однажды он привёл в наш дом…
Она намеренно сделала паузу.
Некоторые гости всё ещё продолжали улыбаться, ожидая обычных добрых пожеланий.
— …нищую охотницу за квартирой, — закончила Нина Павловна. — Ни собственного дома, ни приличной семьи. Только место в общежитии да белый медицинский халат. Все ведь понимают, зачем такие девушки выходят замуж.
В зале мгновенно стало тихо.
Настолько тихо, что с открытой веранды донёсся звон бокала, случайно задевшего металлический поднос.
Одна из Алиных тёток тихо ахнула.
Мать невесты застыла, прижав ладонь к груди.
Сама Алина продолжала сидеть неподвижно. Её лицо стало белым, спина оставалась прямой, а пальцы, спрятанные под скатертью, сжались так сильно, что побелели костяшки.
Валентина Ивановна уже начала подниматься со своего места, явно намереваясь ответить обидчице, но Максим оказался быстрее.
Он спокойно встал.
Без крика, резких движений и гневных жестов.
Отпустив руку жены, Максим обошёл стол и приблизился к матери. Затем протянул ладонь.
Нина Павловна, ещё не успевшая успокоиться после своей речи, вложила ему в руку микрофон. Вероятно, она была уверена, что сын поддержит её или попытается сгладить ситуацию.
Максим повернулся к гостям.
Несколько секунд он молчал.
А затем заговорил настолько тихо, что присутствующие невольно подались вперёд, стараясь не пропустить ни одного слова.
— Мам, ты только что назвала Алину охотницей за квартирой, — произнёс он. — Хорошо. Давай действительно поговорим о квартире. Только начнём не с сегодняшней свадьбы, а немного раньше.
Он посмотрел матери прямо в глаза.
— Полтора года назад тебя увезли в больницу на скорой помощи. У тебя обнаружили тромб. Ты ведь помнишь тот день?
