Нина Павловна нахмурилась.
— Помню, — ответила она.
— Врачи сказали, что требуется срочная операция. Ждать квоту было нельзя, потому что ты могла просто не дожить до неё. На тот момент таких денег не было ни у тебя, ни у меня. Помнишь, кто заплатил за лечение?
Свекровь растерянно посмотрела на сына.
— Ты говорил, что помог какой-то дальний родственник, — неуверенно произнесла она. — Он пожелал остаться неизвестным.
— Никакого родственника не было, — покачал головой Максим. — Я тогда тебя обманул. Знал, что из гордости ты откажешься принимать деньги от постороннего человека.
Он ненадолго замолчал и глубоко вдохнул.
— Триста тысяч рублей на твою операцию дала Алина. Тогда она ещё даже не была моей невестой. Просто девушкой, которую ты уже успела за спиной назвать бедной и расчётливой.
В зале никто не шевелился.
— Шесть лет Алина откладывала деньги на первоначальный взнос за собственную квартиру, — продолжил Максим. — Понемногу, с каждой зарплаты медсестры. Она брала дополнительные смены, работала по ночам, отказывала себе почти во всём. Копила как раз на то жильё, за которым, по твоим словам, теперь охотится.
Он крепче сжал микрофон.
— А потом за одну ночь отдала все накопления на твою операцию. До последней копейки. Даже этого не хватило, поэтому остаток она взяла в кредит. Этот кредит Алина выплачивает до сих пор.
Нина Павловна медленно опустила глаза.
— Я узнал обо всём случайно только три месяца назад, — добавил Максим. — Она сама мне ничего не рассказала. Никогда не напоминала, что спасла жизнь моей матери. Не требовала благодарности. Не упрекала ни меня, ни тебя.
Он повернулся к невесте.
Его голос впервые дрогнул.
— Ты до сих пор снимаешь комнату именно потому, что денег на собственную квартиру у тебя больше нет. Ты отдала их женщине, которая сегодня перед всеми назвала тебя нищей охотницей. И ни разу не пожаловалась.
Гости сидели в полной тишине.
Нина Павловна медленно опустилась на стул.
Микрофон в руке Максима слегка гудел. Свекровь смотрела на Алину так, словно только сейчас увидела её по-настоящему.
— Поэтому, раз мы заговорили о квартире, я скажу ещё кое-что, — продолжил Максим уже мягче. — Сегодня утром я оформил бабушкину двухкомнатную квартиру на улице Чехова на Алину.
По залу пронёсся едва слышный вздох.
— Я сделал это не потому, что она чего-то требовала. Алина вообще не знала о моём решении. Я оформил жильё на неё, потому что человек, способный отдать последнее ради спасения чужой матери и полтора года молчать об этом, — единственный, кому я могу доверить эту квартиру.
Он положил микрофон на стол.
Где-то среди гостей кто-то тихо заплакал, прикрыв лицо салфеткой.
Первой со своего места поднялась Валентина Ивановна. Она начала громко аплодировать. Следом встали подруги Алины из общежития, затем её тёти, коллеги и остальные гости.
Через несколько секунд аплодировал весь зал.
Алина всё ещё сидела неподвижно.
Она смотрела на Максима, не зная, что сказать. О квартире он действительно ни разу ей не упоминал.
Нина Павловна продолжала смотреть на невестку.
Её губы дрожали.
Наконец женщина тяжело поднялась. Казалось, за несколько минут она постарела сразу на десять лет.
Медленно обойдя стол, свекровь остановилась перед Алиной.
— Прости меня, — прошептала она так тихо, что её услышала только невестка. — Прости старую дуру.
Нина Павловна неловко протянула руки и впервые за два года знакомства по-настоящему обняла Алину.
Не формально, не для вида и не перед родственниками.
Она прижала её крепко, как обнимают близкого человека.
Алина несколько секунд сидела неподвижно, а затем обняла свекровь в ответ.
Что ещё ей оставалось?
Она умела прощать.
Этому её научила даже не собственная жизнь, а работа в кардиологическом отделении. Каждый день Алина видела людей, которым внезапно становилось поздно мириться, говорить важные слова и просить прощения.
Она слишком хорошо знала, насколько короткой может оказаться жизнь и как бессмысленно годами носить в себе тяжёлые обиды.
За открытыми окнами всё так же густо пахла сирень.
Музыкант, на несколько минут прекративший играть, снова поднял скрипку.
Максим вернулся к жене, сел рядом и взял её за руку.
— Почему ты мне ничего не сказал? — тихо спросила Алина.
— Боялся, что начнёшь отказываться от квартиры, — признался он.
— Конечно, начала бы.
— Именно поэтому я всё оформил заранее.
Она посмотрела на него сквозь выступившие слёзы.
— А если бы я не согласилась её принять?
Максим чуть улыбнулся.
— Тогда пришлось бы долго тебя уговаривать. У нас впереди для этого целая жизнь.
Алина сжала его ладонь.
Нина Павловна вернулась на своё место. Она больше не пыталась произносить тосты и почти весь оставшийся вечер молчала.
Но теперь её взгляд изменился.
В нём больше не было ни прежнего холода, ни недоверия.
Позднее, когда гости вышли на веранду фотографироваться, она сама подошла к Алиной матери и тихо сказала:
— Вы хорошую дочь воспитали.
Мать невесты несколько секунд смотрела на неё, а затем ответила:
— Теперь главное, чтобы вы научились её беречь.
Нина Павловна опустила голову.
— Научусь.
Свадьба, едва не разрушенная одной жестокой фразой, продолжилась.
Гости снова смеялись, поднимали бокалы, танцевали и поздравляли молодых.
Однако после произошедшего всё стало немного другим.
За одним праздничным столом теперь сидели уже не две чужие семьи, вынужденные терпеть друг друга ради жениха и невесты.
Впервые они действительно стали одной семьёй.
А сирень за окнами ресторана пахла так сладко, что от неё кружилась голова.
