Среда наступила слишком быстро.
С самого утра Виктор был напряжён, хотя старательно делал вид, что всё как обычно. Завтракал молча, постоянно смотрел в телефон. Сказал, что едет на встречу с партнёрами и вернётся ближе к обеду.
Ксения кивнула. Убрала со стола посуду. Дождалась, пока за ним закроется дверь.
Потом позвонила на работу, предупредила, что задержится, и вызвала такси.
Но к нотариусу она не поехала. Она поехала к адвокату — тому самому, которого ей нашла тётя. Молодой, жёсткий, с репутацией человека, который умеет выигрывать дела о разделе имущества.
Когда она сидела в его кабинете и раскладывала перед ним документы, телефон коротко завибрировал.
Сообщение от Пашки. Одно слово:
«Пришёл».
Ксения посмотрела на экран. Потом убрала телефон обратно в сумку.
Адвокат рассказывал о сроках, выписках, совместно нажитом имуществе. Она слушала внимательно, кивала там, где нужно. Внутри было удивительно спокойно — так спокойно бывает только тогда, когда решение уже принято и назад пути нет.
Виктор думал, что играет свою партию в одиночку. Но теперь Ксения знала правила не хуже него.
И следующий ход был её.
Домой она вернулась раньше Виктора.
Переоделась, поставила чайник, села за кухонный стол с ноутбуком — будто это был обычный вечер, ничем не отличающийся от других. Когда в замке повернулся ключ, она даже не подняла головы.
— Привет, — сказал Виктор, входя на кухню.
— Привет. Ужин будет через полчаса.
Он прошёл мимо, бросил пиджак на спинку стула. Ксения краем глаза заметила: он был расслаблен, даже немного доволен. Так выглядит человек, который сделал важный шаг и уверен, что всё прошло тихо, без лишних вопросов.
Ну конечно, — подумала Ксения и открыла следующую вкладку с документами.
Адвокат — Роман Евгеньевич, мужчина чуть за сорок — оказался ровно таким, как его описывала тётя. Сухим. Собранным. Без лишних разговоров.
— Квартира приобреталась в браке? — спросил он почти сразу.
— Да. Семь лет назад.
— Дача?
— Тоже в браке. Три года назад.
— Брачный договор подписывали?
— Нет.
Он кивнул и сделал пометку в блокноте.
— Тогда по общему правилу всё делится пополам. Если он пытается оформить что-то в обход вас, это уже его проблема, не ваша. Главное — не подписывайте ничего, что он принесёт. Вообще ничего. Даже если будет говорить, что это просто формальность.
Ксения запомнила это дословно.
Бумаги Виктор принёс через четыре дня.
Вечером он сел напротив неё за стол и положил перед собой тонкую папку — аккуратно, почти осторожно, словно внутри лежало что-то ценное и хрупкое.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
— Хорошо, — спокойно ответила она.
Он, кажется, ожидал другой реакции. Слёз. Вопросов. Паники. Но Ксения просто смотрела на него ровно — так, как смотрят на чужого человека в очереди или в приёмной.
— Я подал на развод, — наконец сказал он. — Это моё решение. Думаю, ты и сама понимаешь, что у нас давно всё…
— Папку забери, — перебила она.
Он осёкся.
— Что?
— Папку. Забери обратно. Я ничего подписывать не буду.
Виктор откинулся на спинку стула. Его взгляд стал другим — внимательным, настороженным.
— Ксения, это всё равно произойдёт. Просто будет дольше.
— Значит, будет дольше, — согласилась она. — У меня есть время.
Эдик появился через неделю.
Ксения уже знала о нём — из той переписки на планшете. Но лично увидела впервые. Виктор привёл его в субботу днём, без предупреждения, будто имел на это полное право.
Эдику было около сорока пяти. Плотный, уверенный в себе, с дорогими часами и улыбкой человека, который привык решать чужие проблемы за чужой счёт. Он пожал Ксении руку и оглядел квартиру таким взглядом, будто сразу прикидывал её рыночную стоимость.
— Хорошая квартира, — сказал он. — Ремонт сами делали?
— Сами, — ответила Ксения.
— Понятно. — Он быстро переглянулся с Виктором. — Ксения, я помогаю Вите с юридическими вопросами. Хотел предложить вариант, который может устроить всех. Вам остаётся дача, Виктору — квартира. Быстро, спокойно, без суда и лишних нервов.
Ксения посмотрела на него. Потом перевела взгляд на Виктора.
— Дача? — уточнила она. — Та самая, которая стоит в три раза дешевле квартиры?
— Там ещё можно обсудить компенсацию…
— Нет, — сказала она спокойно.
Эдик улыбнулся той улыбкой, которой обычно улыбаются люди, редко слышащие отказ и очень не любящие это слово.
— Ксения, поймите правильно. Виктор хочет решить всё цивилизованно. Но если дело дойдёт до суда, это затянется, будут расходы, нервы…
— Роман Евгеньевич сказал примерно то же самое, — перебила она. — Только с моей стороны.
Пауза.
— Кто такой Роман Евгеньевич? — тихо спросил Виктор.
— Мой адвокат.
Улыбка исчезла с лица Эдика. Виктор молчал и смотрел на неё так, как давно уже не смотрел. В его взгляде не было привычного раздражения. Не было холодного превосходства. Там мелькнуло что-то похожее то ли на уважение, то ли на растерянность — Ксения так и не поняла.
