fbpx

Муж в 42 года объявил, что его мама переезжает к нам, потому что ей одной скучно. В ответ я сразу позвала жить к нам свою маму, племянников и собаку

— Значит, так, — продолжила я, вставая и поправляя ворот домашнего свитера. — Если уж мы открываем сезон большой семейной, коллективной и душевной жизни, подойти к этому нужно серьёзно. С твоей мамой, Антониной Васильевной, вопрос понятен. Комната найдётся. Гостевую освободим. Но, Виталий, ты же у нас человек стратегический. Ты должен понимать, что одиночество — это не частный случай. Это настоящая болезнь века. И лечить её выборочно — преступление против человечности.

Он перестал жевать. В глазах у него начало появляться то самое тревожное выражение, какое бывает у кота, когда хозяин вдруг достаёт переноску и резиновые перчатки.

— Ты о чём? — осторожно спросил он.

— О том, — я опёрлась ладонями о стол и слегка нависла над ним, пользуясь тем, что выше мужа на пять сантиметров, — что моя мама тоже одинокая. Папы нет уже пять лет, она живёт в своей двушке, тоже в четырёх станциях от нас, только в другую сторону. И ей, между прочим, тоже бывает скучно. Она, правда, не турецкие сериалы смотрит, а фиалки разводит и поёт в хоре ветеранов. Но одиночество не выбирает людей по увлечениям. Поэтому моя мама тоже переезжает к нам. Завтра.

— Но… — начал Виталий.

— Я ещё не закончила, — спокойно оборвала я, и он послушно замолчал. — Дальше. Моя сестра с мужем уезжают в командировку на полгода. В Китай. А их дети, мои любимые племянники Артём и Кристина, остаются. Им семь и девять. Конечно, они могли бы пожить у бабушки, но бабушка теперь будет жить у нас, так зачем разлучать семью? Дети в таком возрасте тоже очень страдают от одиночества, даже если их двое. Им нужна большая, дружная, тёплая семья. Настоящая коммунальная идиллия. Артём и Кристина переедут к нам. В твой кабинет, Виталий. Ты ведь работаешь в офисе, а кабинет днём всё равно простаивает.

Он открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл, как рыба, которую неожиданно вынули из аквариума.

— И наконец, — я сделала торжественную паузу, достойную финала музыкального шоу, — собака.

— Какая ещё собака?! — выдохнул муж.

— Наша, — терпеливо объяснила я. — Пока ещё не совсем наша, но скоро будет. Помнишь, я говорила, что у племянников есть пёс? Двортерьер по имени Кекс. Смесь таксы, овчарки и, судя по размерам, небольшого дивана. Огромный, пушистый, добрый и совершенно неуправляемый. Он тоже останется без хозяев. И, Виталий, он будет скучать. А мы ведь теперь не позволяем никому скучать в нашем доме, верно?

Я спокойно села обратно, взяла вилку и продолжила есть бефстроганов так, будто мы обсуждали не переселение народов, а прогноз погоды. Тишина за столом стала почти космической. Даже холодильник, кажется, испугался и перестал гудеть.

Через несколько минут Виталий осторожно кашлянул и спросил:

— Люсь… ты сейчас шутишь?

— Дорогой, — я подняла на него самые невинные глаза. — Ты же сам сказал: человек не должен чахнуть от одиночества. Или, по-твоему, одиночество — это проблема только твоей мамы? У нас теперь новый семейный порядок. Или все родственники живут вместе, или никто. Я за справедливость. Я за равные условия. Я за большую русскую коммуналку. Можем вечерами всей толпой смотреть турецкие сериалы. Представляешь, какая красота?

Виталий посидел ещё немного, потом молча встал, отнёс тарелку в мойку и ушёл в спальню. Дверью хлопнул не слишком сильно, но очень выразительно.

А я взяла телефон и набрала маму.

— Мамуль, привет. Собирай фиалки. Ты переезжаешь. Да, надолго. И, мам, позвони сестре, пусть собирает Артёма с Кристиной. И Кекса тоже не забудьте. Что? Намордник у него есть? Нет? Ну ничего, Виталий привыкнет.

Мама, женщина, которая вырастила меня и сестру в однокомнатной квартире и знает цену пассивной агрессии лучше любого профессионального дипломата, не стала задавать лишних вопросов. Она только тихо уточнила:

— Антонина Васильевна когда приезжает?

— Завтра, — сказала я.

— Значит, и мы завтра, — ответила мама и положила трубку.

На следующее утро Виталий проснулся с лицом человека, которого ночью переехал грузовик с овощами, потом развернулся и переехал ещё раз. Он долго смотрел в потолок, а потом спросил:

— Ты это серьёзно?

— Абсолютно, — ответила я, нанося тональный крем перед зеркалом. — Ты же знаешь, я не люблю пустых слов. Я женщина действия.

В одиннадцать утра в дверь позвонила Антонина Васильевна. Она стояла на пороге с двумя чемоданами, авоськой лимонов и любимым фикусом в горшке. Виталий радостно бросился открывать. Он ещё не знал, что ровно через двадцать минут курьер привезёт мой срочный заказ: детскую двухъярусную кровать, огромную миску для воды и намордник размера XL — на всякий случай, хотя Кекс, насколько я знала, кусал только тапки.

В час дня приехала моя мама с племянниками. Артём сразу включил телевизор на такую громкость, что задрожали стёкла, Кристина принялась разрисовывать фломастерами стену в прихожей, а мама отправилась на кухню переставлять кастрюли «по-человечески, потому что у тебя, дочка, всё стоит нелогично».

Оцените статью
( 5 оценок, среднее 4.8 из 5 )