Когда Мэттью пролил сок, а Уильям разрыдался, я одна стояла на коленях на кухонном полу и шептала:
— Все хорошо, малыш. Я рядом.
А Джошуа снова не было рядом — у него либо внезапно появлялось «срочное дело по работе», либо он сидел, уставившись в голубой свет ноутбука.
Однажды вечером, после особенно тяжелого дня и бесконечного количества горошин под столом, я все же спросила:
— Джош, с тобой все в порядке?
Он едва поднял на меня глаза.
— Просто устал. День был длинный.
— Ты… счастлив?
Он слишком резко захлопнул ноутбук.
— Ханна, ты же знаешь, что я счастлив. Мы ведь именно этого хотели, разве нет?
Я кивнула, но внутри у меня все болезненно сжалось.
Однажды днем мальчики уснули одновременно. Я тихо пошла по коридору, мечтая хотя бы немного передохнуть. Проходя мимо кабинета Джошуа, я услышала его голос — низкий, напряженный.
— Я больше не могу ей врать. Она думает, что я хотел с ней семью…
Я зажала рот рукой.
Я подошла ближе, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.
— Но я усыновил мальчиков не ради этого, — сказал он, и голос у него дрогнул.
Наступила тишина. Потом я услышала сдавленный всхлип.
— Я не могу, доктор Сэмсон. Я не переживу, если она узнает это уже после того, как я уйду. Она заслуживает лучшего. Но если я скажу ей сейчас… это сломает ее. Она ради этого отказалась от всего, что у нее было. Я просто… я просто хотел знать, что она не останется одна.
У меня подкосились ноги.
Джошуа плакал.
— Сколько вы сказали, доктор?
Пауза.
— Год? У меня остался всего год?
Тишина затянулась, а потом он снова заплакал.
Я отступила назад и вцепилась в перила, пытаясь сделать хоть один нормальный вдох.
Он знал.
Он позволил мне уволиться, позволил начать новую жизнь, стать матерью — зная, что, возможно, сам не останется рядом.
Он не доверился мне настолько, чтобы мы вместе встретили правду лицом к лицу. Он решил все за меня.
Мне хотелось кричать.
Но вместо этого я пошла в нашу спальню, собрала сумку для себя и для близнецов и позвонила своей сестре Кэролайн.
— Ты можешь принять нас сегодня ночью? — Мой голос звучал так, будто принадлежал не мне.
Она не стала ни о чем спрашивать.
— Конечно. Я приготовлю гостевую комнату.
Через час нас уже не было дома. Джошуа я оставила записку:
«Не звони. Мне нужно время».
У Кэролайн я наконец сломалась.
Я не спала всю ночь. Лежала без сна и снова и снова прокручивала в голове услышанное.
На следующее утро, пока мальчики тихо рисовали на полу, в моей голове звучало одно имя: доктор Сэмсон.
Я открыла ноутбук Джошуа.
Правда была там — результаты обследований, медицинские заметки и письмо без подписи от доктора Сэмсона, в котором он настойчиво просил Джошуа рассказать мне обо всем.
Когда я набирала номер, руки у меня дрожали.
— Меня зовут Ханна, я жена Джошуа, — сказала я. — Я нашла документы. Я знаю про лимфому. Есть ли хоть какой-то шанс попробовать лечение?
Его голос стал мягче.
— Есть экспериментальная программа. Но это рискованный вариант, очень дорогостоящий, и очередь туда длинная.
У меня перехватило дыхание.
— У него есть шанс попасть туда?
— Мы можем попытаться. Но страховка этого не покроет.
Я посмотрела на мальчиков.
— У меня есть выходное пособие, доктор, — сказала я. — Внесите его в список.
На следующий вечер я вернулась домой.
Джошуа сидел за кухонным столом. Глаза у него были красные, чашка кофе перед ним стояла нетронутой.
— Ханна… — начал он.
— Ты позволил мне уйти с работы, — сказала я. — Ты позволил мне полюбить этих мальчиков. Ты дал мне поверить, что это была наша общая мечта.
Его лицо исказилось от боли.
— Я хотел, чтобы у тебя была семья.
— Нет, — сказала я дрожащим голосом. — Ты хотел сам решить, что будет со мной после твоей смерти.
Он закрыл лицо руками.
— Я убеждал себя, что защищаю тебя. Но на самом деле я защищал себя, потому что не хотел видеть, как ты будешь выбирать — остаться со мной или уйти.
Это было тяжело слышать.
— Ты сделал меня матерью, даже не сказав, что я могу одна остаться с двумя детьми на руках, — сказала я. — Нельзя назвать это любовью и ждать за это благодарности.
Он заплакал. Но я не смягчилась.
— Я пришла сюда, потому что Мэттью и Уильяму нужен отец, — сказала я. — И потому что все оставшееся нам время должно пройти без лжи.
На следующее утро я сказала:
— Мы должны рассказать обо всем нашим семьям. Больше никаких секретов.
Он кивнул.
— Ты останешься?
— Я буду бороться за тебя, — ответила я. — Но ты тоже обязан бороться.
Рассказать всем оказалось еще тяжелее, чем мы ожидали.
Его сестра расплакалась, а потом закричала:
— Ты сделал ее матерью, одновременно готовясь к собственной смерти? Что с тобой вообще произошло?
Моя мама говорила тише:
— Ты должен был доверить своей жене право самой принимать решения, касающиеся ее жизни.
Джошуа не оправдывался.
В тот же день мы подписали все бумаги — согласие на участие в программе, медицинские формы, все необходимые документы.
